Онлайн книга «Гром над пионерским лагерем»
|
Все кругом какие-то веселые, а он весь червивый, кишмя кишат внутри мысли, одна другой гаже и многоголовей. «Что я наделал?! Зачем завел этот разговор? Треснул бы по шее, с кровати за ухо поднял бы да отволок домой — пусть попробуют что сказать! А так решил своим прикинуться — и надоумил, а на что — кто ее теперь знает?!» Как же Сонька внимательно выслушала, улыбнулась удовлетворенно, точно услышав то, что хотела услышать. Будто получила благословение еще от одного человека, заслуживающего того, чтобы его слушать. Что она теперь, пойдет «корм» покупать? Пироги, пряники, подарки… В животе, казалось, все замерзло. Вспомнилось, как Светка Приходько по наущению одной мерзавки травила военнопленного, с которым они даже дружили. Светка добрая — и то пошла да всыпала в соль крысиного яду. А недобрая Сонька — что она может натворить? Мысль была до такой степени дикой, уродливой и страшной, что он не выдержал — голову обхватил и застонал. Тетка с авоськой картошки, сидевшая рядом, пересела. Колька уставился в грязный пол. Голова была тяжелая, как камень. Перед глазами маячила Сонька со своей улыбочкой, в ушах повторялось, как заевшая пластинка: «буду по-другому», «правду говоришь», «как папа». «Да что у нее там, в пустом котелке?! Какие голоса она там слышит? Откуда с ней папа говорит, погибший сто лет назад?!» Палкин погиб, сгинул — это Колька знал твердо. Была робкая надежда: «А может, она просто больная? Бывают же такие, с голосами в голове». Ну нет, она нормальнее его, просто злая и опасная, а теперь еще осознавшая свою безнаказанность, увидевшая новый способ издеваться над людьми — подчинять, дергать за веревочки. Да не может ребенок, девочка, в самом деле так себя вести! И не была она такой — она была умной и хорошей, они с Наташкой крепко дружили, и единственное, что могли натворить, — сбежать гулять, не сказавши адреса. Что с ней случилось? Тут его легонько толкнули промеж лопаток, поинтересовались, не подвинется ли товарищ, поскольку конечная. Конечная, точно. Совсем конечная. И что делать-то? Тут вдруг вспыхнуло в мыслях, как лампочка с буквами в метро, как выход: очисти голову от мыслей. «Во, точно. Выкинешь все из чайника — и руки перестанут трястись», — обрадовался Колька и тотчас увял, потому что вспомнил, откуда взялась эта идея: это любимый совет Германа Вакарчука, врага без дураков, фашиста, карателя и убийцы. Враг учил такому, что помогает и годы спустя, а он, правильный Колька, такое всеял в голову испорченной девчонке, что теперь сам трясется — что-то вырастет? И все-таки голову Колька очистил и внешне исправно побывал у родных в гостях, улыбался и рассказывал о житье-бытье (и о лагере) в самом юморном свете. Наташка хохотала, радуясь за успехи и Кольки, и своей обожаемой Соньки, мама улыбалась и отец. А ближе к вечеру, собираясь восвояси, Колька спохватился: вот пустоголовый! Подарок-то Ольге! Он глянул на часы — ну все теперь, нигде не купить. Надо было сразу ехать за «Педагогической поэмой» на Кузнецкий или на Тверскую за пирожными. Вот неясно, что там мама уловила без слов, только она, оставив сборы пищепродуктов «с собой», с таинственным видом отозвала сыночка в комнату и вручила удивительную коробочку из лакового невесомого, мятного какого-то картона. На крышечке — море и корабль, золотистая надпись «Приморье». Колька, отщелкнув крышечку-клапан, обалдел: внутри была удивительная удлиненная бутылочка, слегка зауженная, зеленоватая — в точности как морская капля, замершая в полете, даже легкие пузырьки застыли внутри. |