Книга Не время умирать, страница 52 – Валерий Шарапов

В библиотеке, помещение которой очистило высокое собрание, происходил невнятный диалог, совершенно непохожий на сердечную встречу старых друзей.

Начался он не сразу. Ольга смотрела молча, да так, что Алька, смущаясь, краснея, извинялся и бормотал:

— Чертовски неловко получилось. Оля, прости, пожалуйста. Откуда же мне знать, что у тебя тут совещание.

— Объявление-то висит, – деревянным голосом заметила она.

— Я видел, но дверь была открыта, вот и ввалился медведем…

Ольга сообразила, что довольно глупо с ее стороны расстреливать взглядом ни в чем не повинного недотепу, спохватилась и изобразила милое смущение.

— Что ты, Алька, какое совещание! Просто обсудили кое-какие текущие, рабочие моменты.

— Хорошо, – глупо сказал он и замолчал.

Ольга, вежливо подождав продолжения и не дождавшись, спросила в свою очередь:

— Ты к нам надолго или навсегда? Совсем переехали?

— Как-то да… по преимуществу.

Вообще, в первую очередь Ольгу интересовало, чего это его в библиотеку занесло – неужели просто поздороваться? Однако и в те далекие времена, когда семейство Судоргиных обитало по соседству, Алька ничего просто так не делал да и к ней особо дружеских чувств не питал.

Хотя какое ей, Ольге, дело? Решив, что незачем изыскивать темы для разговора и клещами слова вытягивать, она замолчала и принялась разглядывать вновь обретенного старого товарища. Что там Колька нового увидел – неясно. На ее взгляд, Альбертиком был, Альбертиком и остался, недотепа и долговязый валенок. Смешной. Похож на червяка, не вовремя выползшего на поверхность и растерявшегося, вон как головой крутит туда-сюда. Очень светлые глаза навыкате, внешними уголками вниз, как у пригорюнившегося барбоса. Нос длинный, со смешной широкой спинкой, и кончик нависает бульбочкой – ужасно нелепый вид. Хрящеватые музыкальные уши топорщатся лопухами в стороны, длинная шея торчит из воротничка – в нем две такие поместятся. По-прежнему понятия не имеет, куда ноги свои девать. И, в точности как раньше, стоит девушке ему слово сказать – краснеет, мямлит и хихикает. Правда, сейчас он взял себя в руки, твердо и по-мужски признался:

— Переехали.

— Николай говорил, ты в педагогическом?

— Я?.. А, да, да, – он, вытерев руки платочком, взял с полки одну книгу, бережно перелистнул страницы, потом то же проделал с другой, – на заочном. Надо же, Бабель.

— Да, – подтвердила Ольга, деликатно отобрала том, поставила на место.

— Хорошая библиотека.

— У нас много всего. Так вот, ты просто поздороваться или по делу?

Алька, точно спохватившись, пошел к двери, высунул голову в коридор, потом запер дверь на замок.

— Ты что? – недоуменно спросила Оля.

С самым таинственным видом он приложил к губам палец, потом им же погрозил:

— Оля, Оля! Ты в своем репертуаре.

— Не поняла.

— Брось. По-прежнему делаешь лишь то, что считаешь правильным? И это тогда, когда надо как приказано!

— Кем?

Алька, точно не слыша, продолжил, причем, как не без удивления поняла Ольга, в самом деле говорил по-новому. Честное слово, точно отчитывая!

— Если в райкоме кто услышал бы, о чем ты сейчас говорила… – И покачал головой, поднимая сквозняк ушами.

— Значит, все-таки подслушал?

— Я ж не нарочно. Дверь была открыта, – напомнил Альберт. – А если серьезно, Оля: к чему тебе, педагогу…