Книга Не время умирать, страница 53 – Валерий Шарапов

— Я не педагог.

— Будешь. Так для чего тебе брать на себя функции участкового?

Говорил-то он по-новому, а вот голосок гнусноват по-прежнему. К тому же добавилась какая-то манера цедить, растягивая слова, от чего получается снисходительно и оскорбительно.

— Видишь ли, Оля, когда так называемая общественность начинает оказывать содействие органам, обычно все это приводит к тому, что затрудняется деятельность…

— Кого – общественности или органов?

— Органов. У общественности жизнь затрудняется в том смысле, что органы не только должны преступников выслеживать, но и выручать попавших в беду активистов.

— Они такие, рвутся охранять правопорядок и немедленно попадают в беду.

— Да, по преимуществу так, – важно подтвердил Алька, точно не заметив шпильки. – И еще. Партизанские методы оповещения населения, по сути, те же слухи, только хуже. Они подрывают веру граждан в способность властей защитить их.

«И раз. И два. И три… И нос оботри», – чуть приведя в порядок дыхание, Ольга продолжила, как и ранее, спокойно, но не без сарказма, пусть все еще добродушно:

— Ты, Альберт, долго отсутствовал на малой родине…

— Были обстоятельства.

— …И не знаешь изменившейся обстановки. У нас стало многолюдно.

— Та-ак.

— Вот тебе и та-а-ак, – передразнила Оля. – В нашем районе полно народу – не только постоянно проживающего, но и проезжие и дачники имеются. На фабрику прибывает пополнение, не всегда приспособленное к городской жизни.

Алька не ответил, лишь кивал, точь-в-точь экзаменующий, выслушивающий неправильный, но любопытный ответ. Продолжайте, дескать, бредить, небесталанно. Ольга, внутренне закипая, продолжила:

— …И обеспечивать порядок должны лишь трое, из которых один сердечник, второй – старик, третий – фронтовик, неоднократно раненный. Что же, нас это не касается?

— Касается, касается, – успокоил Алька с таким видом, точно не он начал эту дискуссию, а это Ольга зачем-то пристает со своими выводами. – Очень хорошо и правильно говоришь, молодец.

— Говорю?!

— А что же ты делаешь? И правильно! Собственно, не все ли равно, где проявлять себя, если не работать руками…

— Что это значит? – резче, чем надо было, спросила она.

— Ну как же? – протянул он, оттопырив толстую губу. – У тебя педагогические способности, стало быть, правильно рассудила, став старшей пионервожатой. И для общего дела хорошо, и тебе тоже – и почет, и преимущества при поступлении, и для дальнейшего крутой трамплин. И заведующая библиотекой – отлично придумано! На конвейере, за станком каждая дурочка справится…

Ох, как подкатывает к горлу множество различных слов. И ведь каждое, вырвавшись, способно навеки опозорить. Оля, как давным-давно, на занятиях стрельбой, смиряла сердцебиение, выравнивала дыхание и потому спокойно, со стружкой металла в голосе спросила:

— Я просто согласилась на то, на что других желающих не нашлось. Но что мы всё обо мне да обо мне? Ты вот тоже вроде бы не на фабрике?

Алька простодушно признался:

— Я уже ходил в кадры.

— И что же?

— Ждут, рабочие руки нужны. Если не оформят в райком…

Ольга ушам своим не поверила:

— Тебя, в райком? Даже так…

— Ну а что ж. Я опытный общественник, организатор. Вот если по своей специальности не понадоблюсь – обязательно пойду на фабрику.

— Отлично! – саркастично похвалила Оля. – Вроде руками не отказываешься работать, но вот когда еще станет понятно, понадобишься ты или нет!