Книга Между двух войн, страница 143 – Геннадий Сорокин

Воронов достал фотографию брата и сестры Сивоконь.

— Никогда не встречал, – посмотрев на снимок, сказал Басов.

— Теперь слушайте! – призвал к вниманию Воронов. – Зимой, еще при тебе, Леха, начмед уехал из отряда, и его место занял Дворник. Он автоматически вошел в штаб отряда и занял особое положение. Кто из слушателей был наиболее информирован о планах руководства отряда и настроениях в коллективе? Я, Дворник, Мальвина и водители.

— Какая еще Мальвина? – не понял Грачев.

— Это еще один мой однокурсник. У него жеманные манеры, вот он и получил кличку Мальвина. Парень он безобидный, занимался продовольственным обеспечением, что-то вроде учетчика по снабжению и распределению продуктов.

Слушайте дальше. Кто имел больше свободы передвижения по городу? Дворник. Я мог уйти погулять по горам, только отпросившись у начальства. Если обстановка обострялась, я всегда находился рядом с Архирейским или Сопуновым. У водителей свободного времени было еще меньше, чем у меня. Мальвина сутками не вылезал из своей каморки, дебет с кредитом подсчитывал.

У Дворника же всегда руки были развязаны. Он принимал пациентов два раза в день по два часа. В остальное время был предоставлен самому себе. Уйти в город на несколько часов для него не было проблемой. Скажет: «Я пошел на аптечный склад ВОГ» – и уйдет. Кто проверять будет, куда он на самом деле ходил?

Теперь еще один важный момент. Дворник никогда не скрывал, что его отец переводит книги украинских писателей с русского языка на украинскую мову. Он даже бравировал этим, подчеркивал, что его отец – известнейший специалист по украинской словесности.

Теперь представьте, что у меня друзья еще хуже, чем Мальвина: говорят писклявыми голосами, женщин сторонятся, но я-то не такой! Вы меня знаете: я не дурак выпить-закусить, за каждой юбкой волочусь, на мужиков в бане не засматриваюсь. Вы подумаете обо мне что-то дурное? Нет, конечно. Ну и что, что у меня приятели не той ориентации, я-то – бабник и свойский парень.

Теперь перевернем все с ног на голову и представим, что я скрываю от всех свои дружеские отношения с «Мальвинами». Что вы обо мне подумаете? «Тут что-то не то! Наверное, он сам такой, просто хорошо шифруется». Дворник всем желающим рассказывает об отце, и что мы можем узнать из его рассказа? То, что он с насмешкой относится к украинской культуре, считает, что на Украине украинским языком владеют только интеллектуалы, единицы. Я лично никогда бы не заподозрил его в националистических настроениях просто потому, что их не было! Мало того, в НКАО об украинском национализме никто не думал, своих забот хватало.

Зимой нам досаждали корреспонденты и журналисты из Прибалтики. Их с самого начала считали врагами и шпионами. Львовские корреспонденты появились летом. Вполне возможно, что они были и зимой, только себя не проявляли.

Теперь о фотках. Вот это Шабо. Официально он занимался транспортным обеспечением отряда. У Шабо в десятой школе был свой кабинет с телефоном. Во время осложнения обстановки он не раз подводил нас – лишал транспорта. Ни для кого не было секретом, что Шабо является агентом «Крунк». У него даже кличка была Доктор Зорге.

Теперь о моем плешивом «друге» Сивоконе. Это его портрет нарисовал Сергей Грачев перед исчезновением. Но Грачев пошел по ложному пути. Он ошибочно связал ночной обстрел, Сивоконя и изменника на КПП в один узел. Я это понял, только когда обнаружил фотографию в багаже у матери Сивоконя. Она умерла у меня на глазах.