Книга Между двух войн, страница 146 – Геннадий Сорокин

— Участковый знал, что парни купили «тутовку», – продолжил Воронов. – От крайних домов в Дашбулаге он видел, что кто-то раз за разом бегает в туалет облегчить желудок. Участковый – мужик опытный, он понимал, что если рвота началась, то не прекратится до утра. Блевать в эту ночь бегал Сергей Грачев…

Воронов посмотрел на помрачневшего Андрея Грачева, немного помолчал и продолжил:

— Участковый, Сивоконь и, возможно, еще кто-то подкараулили Грачева у туалета, задушили удавкой, отнесли к автомобилю, запихали тело в багажник и увезли в горы. Рядом с Дашбулагом полно обрывов и оврагов, где человек может лежать годами, пока на него кто-нибудь случайно не наткнется. Даю гарантию, Сергей и сейчас где-то там лежит.

— Погоди! – сквозь зубы процедил Грачев. – Ты хочешь сказать, что мой брат погиб потому, что выпил какой-то некачественной самогонки?

Воронов налил рюмку водки.

— Помянем Сергея Грачева, – предложил он. – Сергей погиб как герой, на боевом посту, не изменив ни родине, ни присяге.

Парни, не чокаясь, выпили.

— Мужики, – сказал Грачев, – пока я… отсутствовал, в стране что-то поменялось?

— Первые строчки гимна придется переписать, а так все по-старому: перестройка, ускорение, гласность. Ну, я пошел?

— Фотографии дашь скопировать? – попросил Грачев.

— Оставь себе. Я этих людей вживую видел.

— Спасибо тебе, брат, за все! – Грачев обнял Воронова. – О сегодняшнем разговоре забудь! Его не было, меня ты не видел.

В среду Николай Дворник не пришел на занятия. Не появился он и в четверг. В пятницу его супруга пришла на КПП и поинтересовалась, почему ее муж не вылезает из нарядов и где он вообще есть. Начальник курса доложил об исчезновении слушателя руководству школы. Принятыми мерами установить местонахождение Дворника не представилось возможным.

Сивоконь получил на главпочтамте посылку на свое имя. Простынь отдал старику Матвею. Примерил перед зеркалом куртку. Красавец мужчина в расцвете лет! Сунув пистолет за пояс джинсов, поехал в город проветриться, полюбоваться на симпатичных девушек, стайками вьющихся по вечерам возле кооперативных кафе.

В первую же прогулку по городу Сивоконь ощутил странное чувство тревоги, словно за ним кто-то наблюдает. Несколько раз он перепроверялся и убедился, что слежки за ним нет, но чувство тревоги не проходило. Инструкторы в Лондоне забыли рассказать львовскому «журналисту», что обладание оружием дает не только чувство уверенности и превосходства над окружающими людьми, но и вызывает безотчетную тревогу, ежесекундное ожидание надвигающейся опасности.

Владение огнестрельным оружием без специального разрешения – уголовно наказуемое преступление почти во всех странах мира. Но не это главное. Если у тебя есть оружие, то у врага оно тоже будет, и тогда начнется игра в рулетку: «Кто первым выстрелит».

Вечером Сивоконю показалось, что старик Матвей на него как-то странно посмотрел.

«Я становлюсь параноиком, – подумал Юрий. – Пора действовать, или я окончательно рехнусь в этой глуши».

В четверг Странник, он же Николай Дворник, на встречу не пришел, сообщение на транзитный телефон не оставил. Не было его и в пятницу. Встревоженный Сивоконь отправил в школу Стойко, но тот категорически отказался навещать бывшую альма-матер.

— Все считают, что я уже в Одессе. Как я там появлюсь?