Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 76 – Иван Гамаюнов

— А теперь стихи прочтёт наш гость. Идите сюда, Александр Аполлонович.

Ржевского это предложение застало врасплох:

— Что? Я? Читать стихи?

— Ну да, — ответила Анна Львовна и объявила присутствующим дамам. — Александр Аполлонович прочтёт нам патриотические стихи об Отечественной войне. И на всякий случай замечу, что слова «зад» в этих стихах нет.

Ржевский встал возле кресла Рыковой и оглянулся на неё, ожидая ободряющего кивка, но стоило даме кивнуть, как поручику пришла в голову отличная идея: «Нужна импровизация! Импровизации мне всегда удавались».

— Нет, — сказал он.

— Что «нет»? — нахмурилась Анна Львовна. — Не будете читать стихи?

— Буду, но не эти, — сказал Ржевский. — У меня тут экспромт наружу просится, поэтому если вы не против…

Рыкова посмотрела угрожающе. В её лице ясно читалось: «Если что-то неприличное, я вам не прощу!» Однако она зря беспокоилась. Ржевский в этот раз делал ставку совсем на другое. Он решил читать «неожиданно приличные» стихи, которые начал сочинять менее четверти часа назад.

Поручик даже не успел придумать финал, но это казалось несущественным. Он посмотрел на Хватову и уже не сводил с неё взгляда, ведь волны холода, исходящие от неё, странным образом вдохновляли и давали уверенность, что последнее четверостишие появится в голове само собой.

«Импровизация мне поможет», — решил Ржевский и с чувством произнёс:

— Стойте! — вдруг воскликнула Пышкина, сидевшая в среднем ряду с левого краю. Она колыхнулась всем своим необъятным телом, вскакивая с места.

Ржевский вопросительно на неё уставился, а та, прихватив с собой стул, метнулась к фортепиано. Она быстро уселась, откинула крышку и принялась наигрывать что-то плавное и лирическое.

— Под музыку будет ещё лучше, — пояснила Пышкина. — Продолжайте.

Поручик, снова найдя глазами Хватову, продолжал:

Хватова как будто потеплела, выражение лица сделалось мягче, а поза стала более расслабленной, поэтому идея для финала явилась поручику сама собой:

Музыка стихла почти в тот же миг, как прозвучало последнее слово. Зала взорвалась аплодисментами. Хватова хлопала тоже, снисходительно улыбаясь и будто говоря: «А вы не такой приземлённый, как мне казалось».

Звучали похвалы, но Ржевский запомнил только некоторые.

— Возвышенно, — сказала Хватова.

— Лирично, — сказала Подвывалова.

Поручик начал раскланиваться, когда услышал почти у самого уха голос Рыковой, которая успела подняться с кресла и теперь тихо резюмировала:

— Александр Аполлонович, это же совсем другое дело. Если б вы прочли мне эти стихи вчера, у Мещерских, я допустила бы вас на заседание клуба без всяких сомнений.

— Вчера эти стихи ещё не были сочинены, мадам.

Рыкова повернулась к собранию и громко произнесла:

— Присоединяюсь к общему мнению. Сегодня Александр Аполлонович Ржевский показался нам с новой, неожиданной стороны. И мы желали бы видеть эту сторону почаще.