Книга Смерть чужака, страница 38 – Мэрион Чесни Гиббонс

— Как твой пес предпочитает стейк? — спросила она через плечо.

— Хорошо прожаренным, — рассеянно ответил Хэмиш, — и я тоже. — Он вернулся к своим размышлениям вслух: — Да, на первый взгляд кажется, что подозреваемых полно, но ни один из них не похож на убийцу. У них просто нет достаточно веского мотива. Мотива для такого убийства. Совершенного с такой бесчеловечной жестокостью. Нет, это кто-то с достаточно крепкими нервами, чтобы убить человека, а потом... — Он осекся. Лобстеры должны остаться тайной. — Довольно об убийстве, — сказал он. — Рисовала сегодня?

— Нет, настроения не было. О Сэнди нет новостей?

— Ни словечка, насколько я знаю. Но меня не подпускают к расследованию. Большая часть моего дня ушла на выслушивание жалоб жителей на прессу.

— Ты и раньше работал с Блэром, да? Те два убийства в Лохдубе. Да ты настоящее бедствие, Хэмиш Макбет. Убийства следуют за тобой по пятам, куда бы ты ни пошел.

— Не говори так. — Хэмиш передернулся. — Думаю, это будет во всех новостях.

— Непременно, — ответила Дженни. — Больше все равно ничего не происходит, хотя, кажется, телеканалы так и не поняли, что англичанам вообще совершенно наплевать на мировые новости. Этому убийству, наверное, отвели две минутки после длиннющей речи Рейгана, еще более длинной речи Горбачева и практически четверти часа о парижских беспорядках.

— То есть лондонцы знают про Кроэн, — сказал Хэмиш. А она уже знает? Побудит ли это ее вернуться?

— Так кому же в Лондоне ты так хочешь напомнить о своем существовании? — спросила Дженни, взгляд ее глаз цвета грифельной доски внезапно стал очень пронзительным.

Хэмиш покраснел и отвел взгляд.

— Моему кузену Рори. Он репортер.

— На Флит-стрит?

— Вряд ли на Флит-стрит вообще остались репортеры, — сказал Хэмиш. — Рори переехал в Докленд, как и все остальные. Я надеялся, что он приедет. Я бы позвонил ему, но Блэр навис над полицейским телефоном, как огромная жаба.

— Воспользуйся моим, — сказала Дженни, накладывая салат в миску. — Он в гостиной.

Гостиная на самом деле оказалась мастерской. Здесь стояли мягкие кресла и кофейный столик. Дженни почти никогда не пользовалась ими сама, разве что во время работы или развлечения потенциальных клиентов. На мольберте стояла картина — вид на Клахан-Мор. Хэмиш узнал тот странный утес, на который ему пришлось забраться, когда Алистер и Дуги разыграли его. Его удивило не то, что он узнал место, — все картины Дженни были очень детальными. Его удивила энергия, исходящая от полотна: черное, кипящее небо над зловещим утесом, голые деревья и мрачный пейзаж позади. Он дотронулся до краски. Влажная. А ведь она сказала, что не рисовала сегодня. И никогда прежде она не писала с такой силой и яростью.

Он позвонил кузену в «Дейли Рекордер», не в первый раз удивляясь тому, как долго коммутатор газеты отвечает на звонок. Ему сказали, что Рори в Париже, освещает беспорядки.

— Правда? — мягко спросил Хэмиш. Он любил посплетничать по телефону. — А почему ваш парижский отдел не освещает их?

— Парижский отдел закрыли в прошлом году, — ответил репортер на другом конце провода. — А кто спрашивает?

— Это констебль полиции Макбет. Кузен Рори.

— А, шотландский горец. Подождите минутку, я включу диктофон. Я бы хотел услышать от вас пару слов о том колдовском убийстве.