Книга Новобранцы холодной войны, страница 94 – Ирина Дегтярева

После судьбоносного разговора, когда Секо под шум водопровода сообщил, что теперь Мансур является его личным помощником и переводчиком, переговоры стали обретать более серьезную форму. Подъехали в Каир командиры YPG и представители Демократического союза разного пошиба. Правда, приезжали все по очереди, не скопом. Наверное, из соображений конспирации.

В основном разговоры носили пространный характер. Каждый пытался высказать свои пожелания относительно будущего устройства Автономной республики Курдистан в составе Сирии. Не просто высказать, а навязать. Вырабатывалась некая доктрина.

Судя по тому, что услышал в последующие дни Мансур, сложность предстоящих переговоров заключалась в том, что курды хотели сохранить максимум свободы, получить равноправие с остальной частью Сирии, находясь в ее составе, за этим следовала возможность ведения собственной торговли, справедливое разделение ресурсов — газа, нефти, урожаев с полей. На их территории больше всего этих самых ресурсов, и они готовы были делиться. Ну это уже что-то, потому что иракские курды, оказавшиеся тоже в нефтеносном районе Ирака, не были так щедры с остальной частью своей страны. Они качают сырую нефть на «Джейхан», а оттуда она экспортируется по миру. Договоренности у курдов напрямую с Турцией, и центральным властям в Багдаде это очень не нравится. Они предпринимают все, чтобы это дело прекратить. Или хотя бы добиться того, чтобы их мнение по данному вопросу спрашивали.

Курды Сирии прекрасно понимают, что сирийские власти не намерены предоставлять им равноправие, хотя раньше курды и на это не хотели идти, полностью вознамерившись всем владеть. Нет, власти Сирии крепко задумаются, тем более теперь, когда ИГ им практически удалось подавить с помощью России и Ирана, гражданская война затухла, началось относительное затишье, а курды к тому же выбрали себе в союзники не тех, кого надо, и Штаты сейчас, впрочем, как и всегда, но сейчас в более острой фазе, противоборствуют России, оседлав украинского черта, как гоголевский кузнец Вакула. Но кузнец-то, правда, ряженый, а черт вполне себе настоящий, со свастикой.

Гоголевские истории Мансура позабавили, когда пришлось проходить их в русской школе. Он не понимал половину слов, но смысл уловил, и ему понравилось, хотя идея идти в какой-то степени на сговор с шайтаном покоробила.

— Из наших только пешмерга хорошо устроилась, — со злостью заметил один из командиров YPG Гиван, имея в виду, конечно, иракских курдов. — Отбили у ослабленного войной Ирака с помощью американцев территорию, качают нефть, торгуют, наладили предательские контакты с Турцией, вас сдают запросто туркам при любом удобном случае, — он поглядел на Секо с сочувствием. — А мы ведь не так много просим.

Секо кивнул, хотя накануне, в первый день приезда Гивана и его людей, с раздражением говорил Мансуру в очередной раз под аккомпанемент водопроводных труб, что им бы не торговаться, а нырнуть под крылышко президента, который дружит с Россией, пока их турки не нахлобучили. Надо искать пути, чтобы договариваться.

Мансур полушутя напомнил, что цель курдов, находящихся на любой территории, — независимость, а Секо говорит контрреволюционные вещи. Секо пригвоздил его усталым и злым взглядом.