Книга Новобранцы холодной войны, страница 96 – Ирина Дегтярева

Придержав органзу на панорамном окне, Мансур зафиксировал «цветную фотографию» и засмотрелся на пыльный мост и блестевшую на солнце реку в золотистом мареве песчаной взвеси. За окном виднелся балкон с пальмами в огромных кадках и плетеные стулья.

— Нехилый отельчик! — нарушил он молчание.

— Я могу себе позволить. Это ты и Секо голодранцы… — пошутила Кинне. — Я к тебе, вообще-то, в качестве связного. В Центре решили, что такой вариант предпочтительней. Никто ничего не заподозрит.

— Только Секо кипятится и обвиняет меня, что я растрепал о нашем местоположении. Какие будут версии, чтобы меня в этом не обвиняли? Сразу скажу, никто о нашей миссии не знает — ни в Стамбуле, ни в горах Кандиль, кроме самой верхушки, как ты понимаешь. Никто тебе «шепнуть» не мог.

— Не волнуйся, с Секо я разберусь. Его помощники знали, один из них мне все-таки шепнул. Кто именно, тебе и знать необязательно. Ты есть хочешь? Я в номер заказала на свое усмотрение.

Они расположились на балконе, когда официант ушел, оставив подносы с едой и фруктами.

— Так можно и до завтра из номера не выходить. — Мансур уже скинул пиджак, закатил рукава рубашки и расположился в плетеном кресле, вытянув ноги. — Что, Центр жаждет от меня услышать подробности?

— И это тоже. Самое главное, тебя предостерегали от сотрудничества с этим египтянином.

— Не понял. — Мансур хотел было закурить, но с досадой вспомнил, что на территории отеля курить запрещено. — Откуда информация и почему нельзя ему доверять? Он в переговорах, можно сказать, ключевая фигура.

— Как мне передали, твое начальство вспомнило о том, что в допросах аргентинца был упомянут некий врач-египтянин. По их просьбе аргентинца передопросили уже более подробно по этой теме. Оказалось, что о нем сказал Гинчев в Германии. Аргентинец приболел, кашлял и чихал при их встрече. И болгарин предложил показать его врачу. Дескать, есть у него хороший доктор из Египта. Он как раз в Германии. Гинчев наверняка и с ним там встречался. Чтобы поездка была продуктивнее, болгарин назначил не одну встречу.

— Ну мало ли… — пожал плечами Мансур, кинув в рот кусочек манго. Фрукты, нарезанные кубиками, лежали на плоском овальном блюде. — Мало ли врачей египтян. Да и словесное описание… Ведь нет характерных примет. Не прозвучало его имя.

— Насколько я поняла, для уточнений там, в Германии, попросили кого-то разведать. Не знаю деталей, но пока что велели предупредить, чтобы ты проявил в отношении египтянина осторожность.

Мансур понимал, что СВР подрядила свою резидентуру в посольстве России в Германии, чтобы они, задействуя агентуру, выяснили про египтянина, побывавшего в определенные числа в Мюнхене и, вероятнее всего, в той же гостинице, где останавливался сам Гинчев. Вряд ли египтянин стал бы предъявлять «альтернативные» документы при заселении. И есть ли они у него? Какого уровня агент, если он агент, а может, разведчик? Во всяком случае, теперь стоило присмотреться к египтянину особо.

— Какая может быть осторожность? Я в переговорах ничего не решаю. Мелкая сошка — переводчик, секретарь. Приближен к процессу только потому, что зять Секо. Да и у Секо не больно много полномочий — передаточное звено. Просто руководство РПК не высовывается лишний раз, чтобы их не сдали туркам хоть в Египте, хоть где. Да и, по большому счету, это не кровная заинтересованность РПК. Я бы, честно сказать, и сам с египтянином дел иметь не стал. Народ они жуликоватый.