Книга Любить зверя, страница 45 – Таня Володина

Поэтому наш род и захирел, что мы размножались в узком семейном кругу и накопили за тысячи лет кучу вредных мутаций. Нам больше нельзя спать друг с другом — только с чужаками, чтобы исключить близкородственное скрещивание. Табу справедливо, мудро и гуманно, а я…

Я должна с этим смириться.

Как смирился Элл.

— Зачем ты выходила?

— Долго я была без сознания? — мой голос напоминал хриплое карканье.

— Минут пять. Я услышал грохот и проснулся. Нашёл тебя в прихожей. Ты была на улице?

— Я просто вышла подышать свежим воздухом. Там был такой красивый туман. Прости, что разбудила тебя.

— Я испугался, что с тобой то же самое, что с бабушкой Аней, — признался Марк. — Давай я возьму отгул и свожу тебя к врачу. Надо проверить, нет ли у тебя сотрясения.

— Не надо, со мной всё в порядке. Ты же знаешь, я никогда ничем не болею, — я попыталась сесть, Марк поддержал меня под спину. — Собирайся на работу, а я…

— Ну уж нет, я тебя не оставлю! — возразил Марк, помогая мне встать и дойти до комнаты.

Я рухнула в кресло, как подкошенная.

— Сделаю тебе чай.

Я уставилась в окно, где разгорался рассвет. Небо поголубело, жёлтые листочки трепетали на ветру. Из соседнего коттеджа вышел Треф и, громко шаркая резиновыми сапогами, потопал в лес. Перед тем, как скрыться в зарослях, он обернулся и внимательно оглядел наш дом. Поправил на плече ружьё и исчез, оставив после себя запах оружейной смазки и вонючих сигарет.

Где сейчас Элл?

Я понятия не имела, где он живёт. Есть ли у него убежище от непогоды? Может, он спит в берлоге, как бурый медведь? Или уезжает на зимовку в Москву? Или построил себе королевский дворец в заколдованном лесу?

Как мало я о нём знала. Он специально о себе не рассказывал, чтобы я не смогла его найти. Он рассказал только то, что было важно для моей жизни и моего будущего. Дал несколько отличных советов, которым я не собиралась следовать.

В спальне зазвонил телефон. Кто мог звонить в семь часов утра? Кому я понадобилась в такую несусветную рань? У меня не было ни сил, ни желания выбираться из кресла и отвечать на внеурочный звонок. Вообще не хотелось ни с кем разговаривать. Видя, что я сижу неподвижно, Марк сходил в спальню и ответил на звонок.

— Да, да… Я понял, Иван Ильич. Сейчас мы приедем. — Марк подошёл ко мне и опустился на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Ульяна, твоя бабушка очнулась.

* * *

Не помня себя от волнения и радости, я быстро натянула джинсы и свитер, и мы рванули с Марком в больницу. Нас встретил доктор Полянкин. Он выглядел довольным, но немного обескураженным.

— Как она? С ней можно поговорить? — спросила я.

— Анна Егоровна хорошо себя чувствует, давление и пульс в норме, вот только она плачет…

Не дослушав его, я бросилась в палату бабушки. Увидела её родное лицо, покрасневшие от слёз глаза, её добрый любящий взгляд и не выдержала, разрыдалась.

Схватила её сухую руку, поцеловала, присела на край кровати. Какое счастье, что бабуля очнулась! Единственный мой родной человек!

— Ну что ты, Улечка, что ты, — утешала она.

Марк придвинул стул и сел рядом с нами.

— Как ты? Как ты себя чувствуешь? — повторяла я, не выпуская бабушкину руку. — У тебя что-нибудь болит?

— Да я-то хорошо, внучка, — ответила бабушка, и из глаз её полились слёзы.

Она молча их сглатывала, вытирала слёзы платочком, а мы ждали, когда она успокоится и начнёт говорить. Наконец, она справилась с эмоциями.