Книга Любить зверя, страница 49 – Таня Володина

Через два часа из леса вышли Антон с Димой. Профессор подошёл ко мне:

— Сочувствую тебе, Ульяна. Это не древний болотный человек, это молодая женщина, наша современница. — Он взял бутерброд с колбасой и вонзил в него зубы. — Впрочем, следователь отправит материал на ДНК-экспертизу, чтобы подтвердить родство. Есть мизерный шанс, что это не твоя бедная матушка.

— Бабушка уверена, что это она. По волосам и заколке догадалась.

— Всё равно нужен тест. Он покажет, состоите ли вы с бабушкой в родстве с этой женщиной. Если да, дело о пропаже человека можно будет закрыть.

Я немного подумала и спросила:

— А это какой-то уникальный генетический тест? Его делают только в специальных лабораториях МВД?

— Да нет, обычный тест на родство. Можно сделать практически в любой медицинской лаборатории. Насколько я знаю, даже не очень дорого.

Я налила ему горячего чаю. Пока Антон прихлёбывал обжигающий напиток и жевал второй бутерброд, Димка отмывал под колонкой резиновые сапоги, болтая с Зоей и Марком. Они обсуждали эксгумацию трупа. Мне не хотелось об этом слышать.

Я приблизилась к профессору и спросила:

— А те тесты, которые ты делаешь, чтобы установить процент неандертальской крови, — их тоже можно сделать в больнице?

— Лично я отсылаю биоматериал в университетскую лабораторию, но слышал, что некоторые частные компании тоже проводят такие исследования. Но, разумеется, не в обычной больнице, и стоить это будет несколько тысяч долларов. А почему ты спрашиваешь? Хочешь узнать, сколько в тебе неандертальских генов? — он лукаво усмехнулся.

— Да, мне любопытно.

— Да я на глазок скажу, — охотно ответил он. — Волосы рыжевато-русые, кожа белая, на солнце краснеет и сгорает, я прав?

— Да.

— Нос широкий, губы полные, подбородок маленький, телосложение коренастое, таз узкий, размер ступни приблизительно сороковой. Судя по оволосению на теле, — он красноречиво взглянул на мои обнажённые руки, покрытые светлыми волосками, — тестостерон повышен.

Я чувствовала себя как рабыня на невольничьем рынке. Антон со спокойствием учёного перечислял мои недостатки. Спасибо, что «не заметил» кривые ноги и отчётливые надбровные дуги.

— Четыре процента, — вынес он вердикт.

— Всего?

— А сколько тебе надо? — рассмеялся он. — Вот если бы ты умела спать на снегу, видеть в темноте, различать запахи на расстоянии километра, никогда бы не болела вирусными заболеваниями и умела задерживать дыхание под водой минут на пять, то тогда-а-а…

Он перечислял неандертальские «достижения» с таким видом, словно никто в мире ими не обладал и обладать не мог. Но я-то и правда никогда не болела, на физкультуре в бассейне ныряла лучше всех, а в последнее время у меня обострились все чувства — слух, нюх, вкус. Я слышала вздохи Элла в бабушкином доме, находясь в своей кровати в коттеджном посёлке. Запах его чувствовала. Даже сейчас, когда шмотки Элла были спрятаны на дальней полочке в шкафу, мои ноздри щекотал неповторимый пряный аромат. Такой отчётливый, словно Элл стоял за дверью.

Профессор, видимо, что-то прочитал на моём лице. Порылся в кармане и достал зип-пакетик с ватной палочкой внутри.

— Открой рот, — сказал он и пошуровал палочкой у меня за щекой. — Отправлю в университет при первой оказии. Знаешь, Ульяна, ты у меня не первая, кто хочет узнать свою генетическую родословную.