Книга Наши лучшие дни, страница 155 – Клэр Ломбардо

— Ты сказала – мою дочь? Как будто я тут ни с какого боку?

— Ты отлично понял, что я имела в виду.

Дэвид и родителем-то не был отдельно от Мэрилин, а тем более личностью. Не мог вспомнить, когда в последний раз думал о себе – осознавал себя, – не отождествляя с женой. Однако в данный конкретный момент он досадовал на ее жестокость и просто не находил слов – впервые со дня знакомства.

— Ты хоть отдаешь себе отчет в том, насколько сильно обидела меня?

— Допустим. Но ты, Дэвид… ты не проводил с ней целые дни.

— Зато ты проводила. И вот результат.

Мэрилин сверкнула глазами. Это лицо, побелевшее от ярости, искаженное болью, для определения интенсивности которой еще не изобретена шкала, – все было Дэвиду в новинку.

— По-твоему, я последние трое суток себя за это поедом не ем? Но именно я обнаружила, что Венди… что она… И если ты сомневаешься насчет степени моего потрясения – крайняя она или околокрайняя, – позволь внести ясность.

— Филолога узнаёшь по выбору слов.

Мэрилин чуть взглядом его не пробуравила. Причем продолжала машинально размешивать йогурт. Шоколадная крошка давно растворилась, субстанция стала неаппетитно бежевой.

— Сижу над ней, смотрю на нее – и знаешь что? Я от всего на свете готова отказаться, лишь бы моя девочка поправилась.

— Это так не работает, – выдал Дэвид.

Хотел явить себя рассудительным – Мэрилин это в нем ценила, но получилось резко, зло. Разумеется, он испытывал те же чувства. Страстно желал благополучия старшенькой, и это желание пересилило в нем все, даже любовь к жене.

— Сделай одолжение – не обращайся со мной как с умственно неполноценной.

Мэрилин не просто выдала фразу – она лицом подтвердила: отныне существует только старшая дочь, для остальных трех, не говоря о Дэвиде, ничего не осталось в ее душе. Любовь перенаправлена из пяти туннелей в один, и имя ему – Венди. Ошеломленный, Дэвид пытался понять: и впрямь ли между ним и Мэрилин теперь вакуум? И что делать? Мэрилин между тем с оглушительным скрипом отодвинула стул, поднялась:

— Нельзя было оставлять ее одну. Я сейчас наверх, Дэвид, пока не наговорила тебе гадостей. Нам обоим нужно держать себя в руках. Если кто-то один сорвется – катастрофа неизбежна. – Произнесено было обыденным тоном, но бледность и похоронное выражение лица не оставляли шансов для разночтений. – Ты идешь?

Дэвид поднялся:

— Я хотел поехать домой. Волнуюсь за девочек.

Мэрилин улыбнулась, но так, словно ее тошнило, и выбросила йогурт в мусорницу.

— У Лизы по средам репетиция с оркестром, – предупредила она, а Дэвид мысленно сделал вольный перевод: «Я всегда тебя, болвана беспомощного, на три шага опережала и опережать буду». – Так что проследи, чтобы завтра она не забыла кларнет.

Они вышли из кафетерия и остановились в коридоре – лицом к лицу.

— Поцелуй за меня Грейси, – наконец произнесла Мэрилин уже мягче. Вперила в Дэвида долгий взгляд и неожиданно вся приникла к нему, обняла обеими руками. – Мы друг друга обижаем, потому что ужасно устали, так ведь? Так?

Дэвид одной ладонью стал гладить ее по затылку, другую положил на талию:

— Да. Конечно, так.

Мэрилин отстранилась и вытерла слезы.

— Будь осторожен за рулем. Поцелуй девочек. Не забудь насчет кларнета.

Она расправила плечи и шмыгнула носом.

— Я тебя люблю, – выдавил Дэвид.