Книга Наши лучшие дни, страница 156 – Клэр Ломбардо

Мэрилин кивнула:

— Да. – И добавила, но без особой уверенности: – И я. Я тоже.

Венди и Мэрилин разделяли раздвижные стеклянные двери. Мэрилин сидела в патио, прикрыв глаза, подставив лицо солнцу. Венди косилась на нее из кухни, где готовила дневной перекус. Мать у Венди миниатюрная блондинка в нежных веснушках, ирландка – из тех, что больше похожи на эльфов. Отец – поджарый, широкоплечий, лицо будто скульптором высечено, глаза того сорта, что только и ждешь: вот-вот подмигнут. Красивые, короче, у Венди родители. Только вот родительская красота ни разу не гарантирует, что и дети получатся на славу. Примеры? Пожалуйста. Дочь Брюса Уиллиса и Дэми Мур; отпрыски Брэда Питта и Анджелины Джоли. То есть нереальные красавец и красавица могут иметь что-то вроде несовместимости и производить потомство с очень средними внешними данными. Словом, красивые родители – это проклятие. А отца и мать Венди хоть для рекламы снимай, причем не для какого-нибудь буклета «ДжейСи-Пенни»^[108], о нет. Оба настолько хороши собой и до того классно смотрятся вдвоем, что место им – в разделе «Ральф Лорен» каталога «Macy’s»^[109].

Однажды, указав Венди на отца – тот, весь в поту, закреплял на крыше рождественскую гирлянду, – Мэрилин произнесла:

— Знаешь, почему столько женщин является на Блинный завтрак^[110] с накрашенными губами? Причина – твой отец.

Венди пригласила мать на ланч – сама себе удивилась. Ну а что? Вайолет ее бойкотирует со дня изгнания Джоны. Лиза беременна, а Венди беременных не выносит, у нее на то свои причины. Вдобавок и отец не раз говорил: проводила бы ты, мол, больше времени с мамой. Короче, мать приехала к Венди в среду, сразу после того, как Есиния натерла полы.

— У тебя очень чисто. И как только тебе это удается? – удивилась Мэрилин. – Я вот убирать не успеваю, даже когда мы с папой вдвоем. Вещи будто сами кучкуются в неположенных местах.

Венди натянуто улыбнулась:

— Наверно, мы просто по-разному расставляем приоритеты.

Гадость сказала, да еще какую. Будь здесь еще и отец – не посмела бы, а при одной матери – пожалуйста.

Венди достался пристальный взгляд длиной в минуту.

— Я почти забыла, каково это – жить под одной крышей с подростком. Это к вопросу о непослушных вещах и их кучковании.

Непохоже на пробный камень. Конечно, мать у Венди поднаторела в искусстве пассивной агрессии, но она не злюка. О Джоне они не говорили с тех пор, как Венди его сплавила. Теперь Венди выдержала материнский взгляд, готовая к заслуженной отповеди, которой, однако, не последовало.

— Никогда не встречала человека, чье бренное существование предполагает столько непарных носков, – произнесла Венди, когда пауза сделалась невыносимой. – Причем от каждого носка падалью разит. Главное, я даже не видела, чтобы Джона их надевал.

Удалось-таки спровоцировать Мэрилин на сдавленный смешок.

— Вина выпьешь, мам?

— Ну… – Мэрилин взглянула на часы. – Почему бы и нет?

«Я все понимаю, мама, – подумала Венди. – Тебе из-за меня до того некомфортно, что ты согласна выпить даже днем».

Венди, рисуясь, проследовала через всю столовую к винному шкафу. Убедилась: мать видит, как ее наманикюренные пальчики касаются то одного горлышка, то другого, то третьего.

— Есть восхитительное шабли. Один наш друг подарил, экономист.