Книга Последний шторм войны, страница 48 – Александр Тамоников

— Ну в гуще или нет, не мне судить, — усмехнулся Остапенко. — Для каждого человека, кто воевал на передовой или в тылу, всегда кажется, что самый страшный бой — вот здесь и сейчас.

— Это уж точно, — согласился Коган. — А знаете ли вы такого человека — партизана Маркина Платона Александровича, бывшего военного моряка, капитана третьего ранга?

— Платона? — глаза Остапенко от интереса загорелись. — Знавал я одного моряка Платона. Фамилию не спрашивал и про военное звание тоже, ни к чему это было в отряде. Там человека узнавали по поступкам, по тому, как воевал. А знались по именам чаще, иногда по прозвищам. А у того Платона тельняшка всегда виднелась из-под рубашки. Всегда ее носил, по возможности стирал, штопал. С ним я на задания не ходил, я больше связь держал с нашими разведчиками, с местным подпольем. А он так в боевой группе был, и, говорят, парень боевой, умелый.

— Это он?

Буторин вытащил из офицерского планшета несколько фотографий Маркина и положил на стол перед собеседником. Остапенко стал перебирать фотографии, на которых Маркина недавно снимали с разных ракурсов, в разных положениях. Он вглядывался в лицо человека, что-то вспоминал. Потом все же кивнул, возвращая фотографии, и уверенно заявил:

— Да, точно он! Тот морячок, Платон!

— Хорошо, — убирая фото в планшет, сказал Буторин. — А вы можете назвать людей, которые вместе с Платоном участвовали в боевых операциях, видели его в бою? Может быть, знали, что с ним стало после того, как осенью сорок третьего года фашисты предприняли очередную операцию по уничтожению крымских партизан?

— Конечно, могу. Только вот как разыскать сейчас этих людей? А так-то я хорошо их знал, а они с Платоном в одной группе были. Это Семен Голубев, Аркаша Баринов. Аркадий лихой разведчик был! Потом еще Петр Величко, кажется, Захар Полозов. Платон часто их прикрывал, когда те ходили на связь с подпольщиками.

Остапенко назвал больше десятка фамилий. Но чтобы найти их, оперативникам пришлось обращаться в штаб крымских партизан. Формально штаб перестал существовать после освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков, но несколько человек продолжали заниматься делами, документами, архивами. Благодаря штабу в Крыму начали открываться монументы, посвященные подвигам крымских партизан. Там взяли список и пообещали к завтрашнему дню дать примерный ответ о судьбе этих людей. По крайней мере, сверить его со списком погибших.

Вечером на машине с Бельбекского аэродрома привезли Шелестова, Сосновского, Хофера и Маргариту Савченко. Платов дал добро на оперативную работу с ними в Крыму. Немца и предательницу поместили в отдельных камерах городского отдела НКВД под усиленную охрану. Наконец вся группа собралась вместе. Шелестов выглядел уставшим, невыспавшимся, но отдыхать не думал, сначала нужно было многое обсудить и спланировать. На конспиративной квартире Пелагея Семеновна сварила вкуснейший картофель с приправой из местных трав, нажарила рыбы, которую купила на берегу у местных рыбаков. Бутылку водки «Столичная» из своих вещей извлек Сосновский и с улыбкой водрузил в центр стола со словами: «Привет из Москвы, ребята».

Оперативники набросились на еду, почувствовав наконец, что можно расслабиться, сбросить напряжение хотя бы на несколько часов. Почувствовать себя в безопасности, среди своих. Среди надежных друзей, с которыми уже несколько лет бок о бок приходилось участвовать в сложных операциях, в том числе и за линией фронта. И вот война идет к концу, вот уже приходится разбираться с оставленными ею следами на своей земле, лечить раны. Бутылка опустела быстро, и теперь можно было покурить, поговорить о делах.