Книга Опасная встреча, страница 32 – Эрнст Юнгер

Дарованный некоторым высокий полет ума, несомненно, избыточен – роскошь, бесплодная, как цветок, расцветший в зимнем саду. Но какой смысл в том, что время от времени появляются люди, чьи мысли, чувства, склонности выходят далеко за пределы исторической необходимости? Мировая душа, пожалуй, терпит их в своих зáмках как бедных родственников, от кого пользы немного, но ведь они родственники, и порой она посвящает их в свои планы. А бывает, из парадных залов поднимается к ним в мансарды.

Именно такие построения раздражали в Нанси товарищей Этьена. Духовные склонности если не воспринимались предательством, то все-таки внушали подозрения. Дело шло на лад, когда взбадривались и остальные, например заполнив утробу бутылкой «Поммери».

Зато как приятно найти партнера, не менее увлеченного подобными выкладками и получающего от них такое же удовольствие. Можно посидеть вместе в саду или в комнате, где нет недостатка в книгах. Покурить, а на столе будет стоять полный чайник. Попадались духовные архитекторы, с ними строились фантазийные планы. Попадались aventuriers, отваживавшиеся на дерзкие вылазки в неизвестное. А также систематики, прожектеры, полемисты. Когда они молчали, пространство заряжалось еще больше. Солнечный луч согревал столетние корешки книг, в деревьях слышался шум дождя, или в сумерках падали на заостренный фронтон голубоватые снежинки.^[35]

А в Нанси была авантюра, которую вполне можно назвать ограблением общества силами двух неглупых индивидов. Этьен радовался, что все закончилось, и, в частности, поэтому не возражал против перевода в столицу. В книге жизни открылась чистая страница; он чувствовал себя свободным для новых встреч.

Знакомство с инспектором Добровски стало подарком судьбы. И для Этьена не вполне неожиданным. Его предвещала навалившаяся при вступлении в должность депрессия. Молодой человек по опыту знал, что накануне таких перемен его будто парализует – даже в гостиничном номере, где он распаковывал чемодан, собранный для отпуска. Все казалось мрачным и безнадежным. Однако Этьен также знал, что наутро все изменится и новое место предложит свою помощь. Более того, по глубине депрессии он судил о будущем приливе бодрости. Такие состояния чередовались, как приливы и отливы. Может быть, поэтому необходима смерть.

Добровски он нашел на набережной. Счастливая находка; она изменила пребывание здесь – в его представлении, максимум засушливый отрезок пути, который необходимо преодолеть. Два назначения подряд пробудили в нем ощущение, будто он спускается в подвал, хотя оба скорее означали повышение. В Нанси не нашлось бы никого, кто не хотел бы поменяться с ним местами.

Этьен плохо чувствовал себя во Втором отделе, где застоялся нехороший дух. Мало того, в первые же дни его засунули в сектор статистики переводить немецкие документы, хотя отдел кишмя кишел эльзасцами. Контора располагалась на улице Сен-Доминик; под ее названием скрывалось разведывательное бюро.

Здешние дела, как сразу почуял Этьен, касались солдатства лишь краешком; по сути своей и технике они приближались к полицейским. Обычной для солдат открытости не было и в помине. Каждого охотника формирует его дичь. Во Втором отделе форма выполняла скорее функцию маскировки. Следовало проявлять бдительность к невидимому, коварному врагу и бороться с ним аналогичными методами. Непременная подозрительность, не останавливавшаяся ни перед кем, являлась обязанностью. Все это сказывалось и на облике товарищества. Этьен угадывал, что нормы поведения имеют здесь другой смысл, служат прикрытием, что каждый разговор ведется так, будто при нем присутствует третий. Как ему дали понять всего через несколько дней, где-то в войсках, а может, и в самой конторе затаился волк в овечьей шкуре. Под овечьей шкурой подразумевалась форма.