Книга Опекун. Мой SEX-доктор, страница 3 – Полина Нуар

— Люба сегодня упала, — воркует мама. — Марк, посмотри ее завтра повнимательнее.

Он медленно переводит на меня взгляд. Впервые за весь ужин смотрит прямо. В глазах чертики пляшут, мама их не видит.

— Обязательно посмотрю, — говорит тихо. — Люба, завтра перед тренировкой зайди в мой кабинет пораньше. Сделаем глубокий разогрев. Снимем мышечные зажимы.

«Глубокий разогрев». У меня от этих его слов щеки просто взрываются огнем. Я вспоминаю его руки на мамином теле, его взгляд в зеркале. Краснею так, что уши горят.

— Хорошо, — шепчу и смотрю в тарелку.

— Ты какая-то красная, доча, — мама трогает мой лоб. — Не заболела?

— Нет. Просто жарко.

Марк откидывается на стуле и рассматривает меня. Спокойно, открыто, будто оценивает. И вдруг я чувствую, как его нога касается моей щиколотки. Легко, едва заметно. Поглаживает.

Я замираю. Сердце в горле.

— Спортсменкам нужно следить за температурой, — говорит он с совершенно невозмутимым лицом. — Перегрев опасен.

Его нога медленно, нагло скользит выше по икре, останавливается под коленом. Большой палец обводит лодыжку кругом. Это не случайность. Это игра. Это пытка.

Мама щебечет про выходные, про пирог, про кино. А под столом его пальцы на моей ноге творят магию. Гладят, давят, массируют, сводят с ума. Я боюсь дышать. Между ног пульсирует так остро, что темнеет в глазах.

Поднимаю глаза. Он смотрит на маму, слушает, улыбается.

Его взгляд, скользнув по мне, говорит все: «Я знаю, что ты видела. Я знаю, что ты хочешь».

Я сжимаю вилку так, что рука дрожит. Ужин только начался.

— Ах да, совсем забыла! — мама вскакивает. — У меня же там…

Вылетает из кухни. Тишина. Его нога не убирается. Наоборот, забирается выше, касается края моих шорт.

— Люба, — зовет тихо. Я поднимаю глаза. — Ты сегодня очень хорошо тренировалась. Я смотрел.

— Марк… — выдыхаю я.

— Марк Александрович, — поправляет мягко, но в глазах смех. — При маме субординация. А наедине… — продолжает неприлично играть с моей ногой. — Наедине мы решим, как нам быть.

Неделя после того ужина — чистый ад.

Я превратилась в профессионального беглеца. Серьезно, если б давали медали за избегание людей, я б взяла золото. Тренировки заканчиваю раньше, прихожу позже, в столовой сижу в самом дальнем углу, а когда вижу его в коридоре, разворачиваюсь и топаю в другую сторону.

Марк Александрович приходит к нам почти каждый вечер. Я затыкаю уши подушкой, включаю музыку на полную, но все равно слышу. Или мне кажется, что слышу.

Ночью, когда в квартире тихо, я лежу и представляю, что происходит за стеной. Его руки на мамином теле. Его губы. Его дыхание. И ненавижу себя за то, что от этих мыслей у меня перехватывает дыхание и хочется плакать.

Девочки в команде заметили, что со мной что-то не так.

— Любка, ты чего как в воду опущенная? — Катя застает меня в раздевалке, пока я переодеваюсь после тренировки. — Случилось что?

— Все нормально, — бурчу я, натягивая джинсы. — Просто устала.

— А, ну да, скоро соревнования, — кивает она. — Кстати, Марк Александрович сегодня спрашивал, почему ты к нему на массаж не приходишь. Сказал, что переживает за тебя.

У меня внутри все сжимается.

— Просто я хорошо разогреваюсь, — вру я. — И не успеваю по времени. У меня еще и сессия в универе.

Катя пожимает плечами и уходит в душ. А я застываю с джинсами в руках, потому что дверь раздевалки скрипит.