Книга Опекун. Мой SEX-доктор, страница 4 – Полина Нуар

Я даже смотреть не хочу — узнаю шаги. Твердые, уверенные. От них у девочек мурашки по коже, а у меня сейчас — паника.

— Люба, — его голос разрезает тишину. — Можно тебя на минуту?

Я медленно поднимаю глаза. Он стоит в дверях, такой же безупречный. Темные брюки, светлая рубашка с закатанными рукавами. Предплечья открыты. Я снова пялюсь на его руки, как дура. На вены, на пальцы…

— Я переодеваюсь, — говорю максимально холодно. — Выйдите, пожалуйста.

— Я подожду, — спокойно отвечает он и прислоняется плечом к косяку. — Не торопись.

Он не уходит. Просто стоит и смотрит, как я дрожащими руками заправляю футболку в джинсы. Я чувствую его взгляд кожей — он скользит по моей шее, по ключицам, по тому, как ткань натягивается на груди.

— Ты избегаешь меня, — говорит он. Не спрашивает — констатирует.

Торопливо натягиваю джинсы.

— С чего вы взяли? — Я наклоняюсь, делая вид, что завязываю шнурки, лишь бы не смотреть на него.

— С того, что ты неделю не приходишь на массаж, — в его голосе появляются теплые нотки. Заботливые. — У тебя же спина болит после того падения. Я видел, как ты сегодня морщилась на растяжке.

Я выпрямляюсь. Он заметил. Он всегда все замечает.

— Нормально все, — говорю в пол. — Пройдет.

— Люба.

Он делает шаг вперед. Один. Потом еще один. Теперь он стоит прямо передо мной, и воздух между нами становится густым, тяжелым. Пахнет гелем для душа и его телом. Был в тренажерке недавно?

— Твоя мама просила присмотреть за тобой, — говорит он мягко. — Она волнуется. Я тоже.

Я поднимаю глаза. Он смотрит сверху вниз, и в этом взгляде забота. Тепло. Участие. Идеальный парень моей матери, который печется о ее дочери.

Но где-то на дне его зрачков прячется что-то еще. Что-то, от чего у меня мурашки по позвоночнику.

— Не надо за мной присматривать, — говорю тихо. — Я взрослая.

— Конечно, взрослая, — кивает он. — Девятнадцать лет. Но скоро соревнования, сессия, нагрузки бешеные. Тебе нужен хороший массаж, чтобы мышцы расслабились.

Его рука ложится мне на плечо. Легко, по-дружески.

— Дай посмотрю, — говорит он и слегка надавливает пальцами на мою трапецию. — Сильно забита. Ты чувствуешь?

Я чувствую. Его пальцы на моей коже. Все мысли улетучиваются. Они находят больные точки, давят, разминают, и я непроизвольно закрываю глаза.

— Вот здесь, да? — шепчет он, нажимая сильнее. — Больно?

— Немного, — выдыхаю я.

— Потерпи. Это надо размять, иначе будет хуже.

Он стоит сзади, и я не вижу его лица. Только чувствую его руки на своих плечах, уверенные, горячие, умелые. Они скользят по шее, спускаются к лопаткам, и я таю. Позвонок за позвонком, мышца за мышцей, он разбирает меня на части, а я даже не могу сопротивляться.

— Хорошая девочка, — говорит он тихо. — Расслабься. Я же о тебе забочусь.

От этих слов внутри все переворачивается. «Хорошая девочка». Он говорит это как мамин парень, как старший, как наставник. Но почему тогда у меня сердце колотится как бешеное?

Его большие пальцы проходятся вдоль позвоночника, останавливаются на пояснице.

— Здесь тоже зажато, — констатирует он. — Ты вообще спишь?

— Плохо, — признаюсь я, и голос срывается.

— Почему?

Пауза. Я молчу. Что я скажу? Что не сплю, потому что представляю его с мамой за стеной? Потому что ревную так, что тошнит?