Книга Последний поцелуй жнеца, страница 135 – Лисавета Челищева

Одним быстрым движением Эскар ловко сдергивает с моих плеч пиджак Базиля и отбрасывает его в сторону. Переполненная возмущением, я хватаю его руку — ту самую, которая тут же оказалась снова у меня на животе, — и пытаюсь отбросить ее от себя. Но он быстро переплетает наши пальцы, безапелляционно перемещаясь на мои ребра, где его ладонь накрывает мою.

— Кроме того, если ты действительно внимательно наблюдала за нами, баронесса, то заметила бы, что "со всех сторон" она меня точно не трогала, — прожурчал он мне на ухо, заставляя затаить дыхание. — Эту привилегию я разрешаю иметь лишь тебе.

— Высокомерие и наглость порой — единственные компоненты твоей личности, Тамасви.

— Ну!.. — фыркнул он, и его свободная рука скользнула вверх по моей талии, бесстыдно завладевая моей грудью. — Все благонравные компоненты уже были бессовестно заняты тобой…

Он глубоко вдохнул, его дыхание запуталось в моих волосах, пока его пальцы выводили тонкие узоры на моем затвердевшем бюсте. В его объятиях мой разум окончательно затуманился, колени ослабли, а щеки нагрелись до предела.

Я прикусываю нижнюю губу, острая боль сковывает меня, заставляя восстановить подобие самоконтроля.

— Как грубо было с моей стороны, — прошипела я, отталкивая его руку.

— Считай, что уже прощена за это.

— Я не ищу прощения!

— И правильно делаешь, — гипнотически протянул жнец. — Я тоже никогда не просил ни у кого прощения, баронесса. Но сейчас… хочу.

Клянусь, что увидела, как его глаза хищно блеснули в темноте.

— Тебе есть за что извиниться?

— Думаю, да. — сухо бросил он откуда-то из-за моей спины.

Затем с мрачным смешком, едва коснувшимся моего левого уха, он добавил: — Я должен извиниться перед тобой, баронесса, что за этот конкретный поступок я просить прощения точно не буду.

Не успела я и вздрогнуть от испуга, как он легко подхватил меня на руки и понес куда-то в сторону — еще дальше от людей.

Когда он ставит меня обратно на землю, моя спина упирается в прохладную стену, сигнализирующую о близости к выходу с террасы.

— Что ты творишь?! — зашипела я, когда его пальцы коснулись открытой кожи моей шее, спускаясь вниз.

Жнец грубо, один рывком, разрывает ткань платья в зоне моего декольте, его губы жадно впиваются в мою кожу там.

— Твоя душа — моя, глупая баронесса, — хрипло шикает он, его губы находят приют на моей еле прикрытой груди. В тех местах, куда он безжалостно припадал, вспыхивала жгучая боль. Нет… Жнец не просто целовал меня, он выжигал свое клеймо на моей коже.

Изо всех сил упираюсь ладонями в его грудь, и по моему лицу текут слезы.

Помедлив, он все-таки делает шаг назад, и джазовая композиция на фоне достигает своего крещендо. Я остаюсь стоять, вжимаясь в стенку всем телом, дрожа, словно попав из знойной жары в ледяную стужу.

— Ненавижу… Ненавижу тебя… Я презираю тебя больше всего во тьме, Тамасви! — всхлипываю я.

В воздухе воцаряется тишина. Музыка постепенно стихала, но темнота никуда не уходила.

Эскар одним шагом сокращает расстояние между нами, его пиджак оказывается на моих дрожащих плечах, скрывая рваные остатки моего платья. И так же бесшумно, как и появился, он исчезает в ночи, оставляя меня наедине с моими демонами, что стянули маски прекрасных бабочек с себя вдогонку ему.

Первые свечи на террасе уже зажглись, озаряя окрестности мягким светом.