Книга Сосед из подвала – тёмный маг, страница 20 – Кассиан Маринер

Я не знала, сколько я так просидела. Минуту? Час? Время потеряло смысл. Я была в ловушке своего собственного ужаса.

И тут, сквозь пелену страха, я почувствовала запах. Запах муки. Он шел от мешка, стоявшего в углу. Я подняла голову. Мука, дрожжи, вода, огонь… Единственное, что всегда успокаивало меня. Единственное, в чем я была по-настоящему хороша.

Я поднялась на ноги. Движения были механическими, как у куклы. Я нашла самую большую миску. Я просеяла в нее муку. Добавила воды, дрожжей, щепотку соли, немного сахара. И начала месить тесто.

Я вкладывала в это занятие всю свою панику, весь свой ужас. Я месила тесто так, будто от этого зависела моя жизнь. Я представляла, что это не тесто, а мое прошлое, мой страх, мое отчаяние. Я била его кулаками, я растягивала его, я складывала его снова и снова. Мои руки двигались сами собой, подчиняясь древнему, инстинктивному ритму.

Постепенно паника начала отступать. Дыхание выровнялось. Сердцебиение замедлилось. Ритмичные, повторяющиеся движения успокаивали. Тесто в моих руках становилось гладким, эластичным, живым. Оно отзывалось на тепло моих ладоней.

Я поставила тесто подходить в теплое место у очага. А сама принялась за начинку. Я нашла в погребе корзину яблок. Чистила их, вырезала сердцевину, резала на тонкие ломтики. Я добавила корицу, мускатный орех, немного меда, который выменяла у одного фермера на эль. Аромат пряностей заполнил кухню, вытесняя запах страха.

Я работала, как одержимая. Я раскатала тесто, выложила его в формы, наполнила начинкой. Я плела из полосок теста решетки на пирогах. Я смазывала их взбитым яйцом. Мои руки порхали. Я не думала ни о чем, кроме яблок, корицы и теста. Это был мой способ медитации. Мой способ борьбы с демонами.

Когда пироги отправились в печь, я почувствовала, что почти пришла в себя. Я все еще боялась, но страх больше не парализовывал меня. Он превратился в холодную, твердую решимость. Я не сдамся. Я не позволю ему найти меня.

Запах свежей выпечки поплыл по трактиру. Сладкий, пряный, уютный. Он был таким неуместным в этом доме, полном теней и тайн. Он был запахом другой, нормальной жизни, которой у меня никогда не было.

Дверь кухни тихо скрипнула. Я обернулась.

На пороге стоял Эрик.

Должно быть, услышал голоса чужих людей или почувствовал мой страх. Он был одет как обычно, но выглядел встревоженным. Его темные глаза быстро обежали кухню и остановились на мне. Он смотрел на мои руки, все еще перепачканные в муке, на мои раскрасневшиеся щеки, на следы от слез на моем лице.

— Что здесь происходит? — спросил он тихо. В его голосе не было обычной язвительности.

Я открыла рот, чтобы сказать, что все в порядке. Чтобы солгать. Но я не смогла. Я посмотрела в его темные, внимательные глаза, и вся моя выдержка, вся моя броня, которую я так старательно выстраивала, рухнула.

Слова полились из меня сами собой. Сбивчивые, прерываемые всхлипами. Я рассказала ему все. Про отца, который продал меня. Про барона фон Гросса, старого и жестокого. Про свой побег. Про ищеек и награду в тысячу золотых. Про то, что торговцы из моей провинции. Про то, что меня ищут. Про то, что он меня найдет и убьет.

Я говорила, а он молчал. Он не перебивал, не усмехался. Он просто стоял на пороге и слушал. Его лицо было непроницаемым, как маска, но я видела, как в глубине его глаз что-то меняется. Что-то темное и опасное.