Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 92 – Диана Фурсова

— Принимаю, — сказал он.

Элиана вдруг поняла, что дрожит.

Не от холода.

Старший советник кивнул писцам.

— Тогда Совет не может исполнить немедленный вывоз детей из-под домашнего круга без полного родового слушания. До него Риан и Лира Рейвар остаются под защитой отца и признанной защитницы дома.

Советница с цепью резко повернулась к нему.

— Это преждевременно.

— Это право, — сказал он. — Вы сами требовали формулы. Она дана.

— После проявления пламени!

— После проявления пламени ребёнок был остановлен не Советом, не силой и не изоляцией, а домашним кругом. Запишите это тоже.

Элиана смотрела на него с осторожным недоверием. Он не стал добрым. Не стал союзником. Просто остался человеком порядка — и порядок, неожиданно для всех, сейчас оказался не на стороне тех, кто хотел забрать детей.

Каэль сказал:

— Мы возвращаемся в замок.

— Совет сопроводит вас, — произнёс старший.

— Совет пойдёт позади, — ответил Каэль.

На этот раз никто не возразил.

Обратная дорога была медленнее.

Дети ехали в санях под плотными пледами. Лира держала папку с рисунками на коленях и всё время проверяла зелёную ленту в волосах. Риан сидел рядом, прижав к себе лошадку, и старался не клевать носом, хотя глаза слипались от усталости. Элиана сидела напротив них. Каэль ехал верхом рядом с санями, не отходя дальше нескольких шагов.

Совет следовал позади.

И от этого вся дорога казалась странной: будто детей всё ещё пытались увезти, но дом уже тянул их обратно.

На повороте к мосту Лира вдруг спросила:

— Мы правда домой?

Каэль ответил сразу:

— Да.

Девочка посмотрела на Элиану.

— И вы тоже?

— Я тоже.

— В северную башню?

Вопрос был не просто о комнате. Элиана услышала это. Северная башня — место прежней Элианы, холодной мачехи, откуда всё начиналось. Если она уйдёт туда одна, дети снова окажутся в восточном крыле, Каэль — в своём кабинете, а дом — между ними, полный дверей.

— Сначала в замок, — сказала она. — Потом туда, где вы захотите пить чай после такой ночи.

Риан приоткрыл один глаз.

— Чай после ночи — это правило?

— Теперь да.

— Кто установил?

— Я.

— А если я не хочу чай?

— Тогда булочку.

— А если я не хочу булочку?

Лира сонно пробормотала:

— Ты хочешь.

Риан насупился.

— Я просто уточняю правила.

Каэль отвернулся, но Элиана увидела, как у него дрогнули губы.

Замок встретил их не торжественно, а живо.

У ворот стояли Марта, Нисса, Дорн, Грета, Эвен, Терен и почти все, кто мог нести фонари. Нисса плакала молча, не скрываясь. Грета держала корзину с тёплыми булочками и выглядела так, будто готова ударить ею любого советника, который приблизится к детям без разрешения. Эвен сжимал в руках маленький свёрток — наверняка деталь для лошадки. Терен был белый от стыда: его сменили обманом, и он, кажется, считал себя виноватым не меньше Орса.

Когда сани остановились, Риан не сразу вышел.

Он смотрел на людей у ворот.

— Они все знают?

Каэль подошёл к саням.

— Они знают, что вы вернулись.

— Про пламя?

Тишина дрогнула.

Элиана сказала:

— Те, кому нужно знать, узнают от вас или от нас. Не из шёпота.

Риан посмотрел на неё.

— А если будут бояться?

Грета вдруг громко фыркнула:

— После того, как я полночи держала тесто и ждала, вернутся ли мои едоки домой, пусть кто-нибудь только попробует бояться громче меня.