Книга Ретрит, страница 105 – Елена Владимировна Добрынина

И теперь, ровно, как и тогда, она стояла Цербером на пороге квартиры и стойко охраняла вход на свою территорию, за которым, как и тогда могла скрыться Мари.

Дмитрий не мог допустить повторения. Он так старался распутать клубок, а оказалось, что запутал его еще сильнее. Он со всех сил пытался действовать осторожно, чтобы не вываливать на Мари, не подготовленную и ничего не ведающую, всей информации. Он хотел, чтобы она поверила, чтобы вспомнила, чтобы ответила на главный вопрос. Но все только усложнилось.

И вот он стоит на придверном коврике квартиры и даже войти не может, чтобы проверить, дома ли Мари. Старуха перекрыла проход и смотрит ненавистным взглядом.

— Вам здесь не рады, молодой человек. И никогда не были рады, жаль, что вы не усвоили этого раньше. — Надменно задрала Юлианна Борисовна подбородок.

Арсеньев замер.

Время стерлось, смешалось и вот уже он стоит не на пороге пусть и старинного, но все-таки разделённого на квартиры дома в центре столицы, а будто отирается у порога их особняка в Петербурге двести лет назад, ощущая непонимание и свою ничтожность перед алчностью этой дамы. Он уже слышал эти интонации, уже видел это брезгливое пренебрежение во взгляде, он снова тот юный полковник Арсеньев в потертом в сражениях под Голымине мундире, а она — не старуха, как теперь, а женщина в полном расцвете сил, дородная, в тяжёлом бархатном, скроенном не по моде, а ещё по лекалам времён Матушки-Екатерины платье.

— За что вы так ненавидите меня, Ханна Бориславовна? — Спутав её имя под овладевшим им вдруг чувством просто спросил Дмитрий.

— За то, что ты просто есть. — Ответила Ренне, не моргнув глазом.

Дмитрию показалось, что она так же, как и он, сейчас была вся во власти каких-то старых воспоминаний. Это осознание поразило.

— Пошел вон отсюда! И не приближайся к моей дочери больше никогда!

Арсеньев сделал шаг назад и покинул прихожую. Он успел лишь бросить на мадам Ренне насмешливый взгляд, говорящий о догадке.

— Я все равно ее найду и узнаю правду! — Пообещал молодой человек.

Женщина, осознав, что сболтнула лишнее, поддавшись эмоциям, испуганно дернулась и с силой захлопнула дверь перед самым носом Арсеньева.

Дмитрий все-таки не сдержался и ударил по холодному металлу двери кулаком. Потом выдохнул шумно, пытаясь совладать с собой и, по-армейски развернувшись на каблуках, пошел вниз по лестнице.

Юлианна Борисовна от удара с той стороны двери отшатнулась, как от пощечины. Её больше никто не видел, поэтому можно было не держать лица. Женщина, некогда статная, вмиг сгорбилась и превратилась в усталую старуху. Тяжёлой поступью она прошла назад в гостиную и присела на любимую кушетку. Кто бы знал, какой ценой в девяностые она смогла выкупить её из разваливающегося, как и все в то время, музея подмосковной усадьбы. Именно там она и нашлась, спустя столько лет.

Юлианна Борисовна сидела на жёстком диванчике и думала о том, как теперь быть. Пальцами одной руки она незаметно даже для себя поглаживала потертую обивку: родную, ту самую. И удалось же сохранить целенькой и невредимой, несмотря на войны и революцию. «Что же делать?» — скакали мысли. Как быть? Надо защититься от него. Он все понял, все знает. Не зря назвал её старым именем. Дал понять, паршивец, что не отступится от Мари.