Книга Ретрит, страница 138 – Елена Владимировна Добрынина

Что делать дальше, Мари не знала. Наверное, следует идти к дому Воронцова. Не в казармах же им обсуждать детали дуэли. И не на казенной квартире. Дуэли — вне закона, о таком не говорят во всеуслышание. К тому же она знала — что Марин, что Арсеньев были частыми гостями у Мишеля. Потому следовало идти именно туда.

На улице сгустилась ночная тьма. Поднималась метель. Время лихое — заполночь, когда добрые люди не станут шастать по улицам. Мари знала, что может произойти все, что угодно, но выхода не было. Страх гнал ее вперед, заставляя утопать в снегу, спотыкаться о булыжную мостовую и нестись, выбиваясь из сил, задыхаясь от быстрого бега, в сторону украшенного огнями, никогда не спящего центра.

Ей в след улюлюкали, окрикивали, как блудную девку, отчего у Мари стыло в животе. Но она все бежала, преследуемая лишь одной целью — добраться до Мишеля. Митя должен быть там, они объяснятся и все образуется. Ведь иначе и быть не должно!

Через несколько часов, совершенно выбившись из сил, Мари добралась-таки до дома князя.

Он стоял на Морской улице, среди фешенебельных дворцов столицы.

Она была едва жива от усталости и холода, а ещё от страха, которого натерпелась, пока шла сюда в кромешной темноте. Несколько раз кто-то хватал её за салоп, принимая за опустившуюся женщину, но чудом Мари удавалось выскользнуть и припустить, что есть силы, ускользая от назойливого внимания.

И вот теперь она стояла перед дверьми парадного крыльца и страшилась войти. На репутации непременно скажется этот её побег в ночи, но девушку мало интересовали досужие сплетни. Ей хотелось только увидеть любимые глаза, упасть Мите в ноги и просить простить её, объясниться, повиниться перед ним.

Пальчики в коротких ботинках продрогли, руки, которые она отчаянно прятала в накидку, тоже заиндевели, но и не об этом думала Мари. Успела ли? Время неумолимо истекало. Кажется, дуэль назначили на рассвете, и хоть зимою светает позже, осталось не так много времени.

В окнах дворца горел свет и двигались тени каких-то фигур. "Странно, — мелькнула мысль, — завтра дуэль Арсеньева, а дом полон народу. Неужто у мужчин всегда так делается?'

Мари вдруг накрыло сомнение. Он не простит её, не простит. Возможно, следовало склонить голову перед Хрептовичем и умолять его не убивать Арсеньева? Но Мари знала, чувствовала — граф играет по-крупному, раз не бывши военным, решился он стреляться с офицером, полковником Преображенского полка. Он не послушает её, тем более что один раз уже обманул.

Мари нерешительно топталась недалеко от двери, страшась войти. Несколько мужчин в офицерских мундирах прошли мимо и нырнули в парадную дверь особняка. Мари, дабы не быть узнанной, отошла в сторону. В конце концов, спустя некоторое время, и она решилась и осторожно потянула массивную дубовую дверь на себя, чтобы открыть.

Старый швейцар дремал на стуле у камина. От холодного декабрьского воздуха, что ворвался вместе с вошедшей девушкой, он проснулся. Кряхтя поднялся и потер глаза:

— Эх, только прикимарил. Всю ночь народ идет. Тебе чего, милая? Ты откудова здесь?

— Я к Мишелю, Михаилу Семёновичу. — прошептала Мари осипшим, каким-то не своим голосом.

— Ох, да разве ж можно девице мужчину навещать, тем более ночью?