Книга Ретрит, страница 141 – Елена Владимировна Добрынина

Страх, неконтролируемый, неописуемый поселился осязаемым клубком внутри, сжал ее душу цепкими когтистыми лапами, не давая вдохнуть даже глотка морозного воздуха.

Возница остановил старенькую крытую карету, запряженную двойкой захудалых лошаденок на опушке реденького, низкорослого леса неподалеку от Строгановской дачи. Мари, обезумевшая, не соображавшая толком, отпустила его, высыпав в мозолистую ладонь горсть монет из маленького кошеля, не пересчитывая, — все, что было у нее из редких карманных денег, выделенных «на булавки». О том, что Воронцов оплатил ей извозчика, Мари напрочь позабыла. Как будет потом добираться домой, девушка не думала — целью ее стало успеть. Не дать случиться ужасному, тому, чему виною была только она — и в глазах людей, и, что самое страшное, по мнению Мити.

Она пробиралась сквозь опушку, торопясь, но ноги плохо слушались — то ли от глубокого, непролазного снега, то ли от испытуемого ужаса. Только бы поспеть! Только бы не дать случиться непоправимому!

Туман, стелившийся вдоль речки по снежному насту, чуть отступил — Мари уже достаточно удалилась и от Черной речки, и от дач, углубившись в лесок. И она разглядела, наконец, в отдалении несколько мужских фигур. Мари рванулась туда, выглядывая единственного, ради кого, нарушая все мыслимые правила приличия, дрожа от холода и страха, примчалась сюда ранним зимним утром.

Фигуры расступились, стали расходиться и это означало только одно — началось! Мари остановилась, вглядываясь в людей, определяя, где же он? Меж тем, по двум сторонам от двух дуэлянтов стояли пары мужчин, по всему — секунданты. Двое же в центре шли, считая шаги, сближаясь, к барьеру — ящику из-под дуэльных пистолетов, брошенному где-то посередине между ними прямо на снег. Шаг, другой, третий… Один из соперников опускает пистоль, целясь в землю. Раздается пронзительный выстрел. А следом за ним другой. Вороны — бесстрастные свидетели ужасающей трагедии взмывают с деревьев, кружат в сероватом предрассветном небе, каркают, оповещая мир о безумстве, только что свершившемся.

Мари опустила голову, переводя взгляд с птиц, с надеждой пытаясь разглядеть мужчин, но у барьера стоял только один. Дым валил из его пистолета, поднимаясь тонкой, острой струйкой в небеса. Второй человек лежал и даже отсюда, издали Мари видела, как на белом снегу под мундиром темно-зеленого сукна расплылось страшное кроваво-красное пятно.

Мари остолбенела в немом ужасе. Крик застрял в ее горле, не успев вырваться, и она медленно опустилась на колени, не заботясь о том, что может простыть.

Слишком поздно!

К упавшему бросились друзья, но Мари уже было ясно — трагедия свершилась. Она не успела, не спасла! Она во всем виновата, только она! И от этого осознания она взревела, как раненная волчица, но вой этот вышел утробным, скорее глухим стоном, чем криком. Ее не слышали, не видели, занятые лишь последствиями дуэли.

— Мари! Откуда ты здесь? — Наконец заметил ее Леопольд.

На лице его, перекошенном от волнения и страха, что присутствующие увидят ее, заметят, отпечаталась не братская любовь и забота, а злость.

Ненавистный Хрептович, из пистолета которого наконец перестал валить дым, тоже заприметил тоненькую девичью фигурку, увязшую в снегу на полянке чуть в отдалении. Он торопливо сунул оружие второму секунданту и бросился к Мари, преодолевая сугробы.