Книга Ретрит, страница 67 – Елена Владимировна Добрынина

Они взлетели на лестницу, Мари потянулась к домофону, как вдруг человек, топтавшийся неподалеку, вдруг замер, вглядываясь, а потом бросился к ним и визгливо, требовательно окрикнул:

— Я тебя жду, Мари. Где ты была?

Мари осеклась, остановилась, воззрившись в сырую темноту двора. А между тем, навстречу ей шествовал, высокомерно задрав голову и волоча за собою жёлтый чемодан, Герман Кор.

— Что ты тут делаешь, Гера? — Округлила Мари глаза.

Герман материализовался словно из ниоткуда, напомнив собой о прошлой жизни. Только что Мари была абсолютно счастлива, взбудоражена близостью Дмитрия, очарована им. И в планы ее вовсе не входило лицезреть бывшего жениха.

— Я тебя битый час дожидаюсь. — Между тем высказывал с укором Герман, надменно задрав подбородок. — А ты шатается неизвестно где и с кем!

Мари задохнулась от негодования. Да как он, закрутивший за её спиной роман с Полин, может говорить так? Но возразить не успела.

— Кто это вообще? И почему ты не дома? — Не унимался Кор.

— Мари, тебе нужна помощь? — Раздался за спиной голос Арсеньева и девушка осознала себя загнанной в угол.

Увидев Германа, она на мгновение забыла, в каком щекотливом положении оказалась, так была удивлена и озадачена. Ситуация все больше становилась похожа на фарс и Мари уже даже не знала, как разрешить её наименьшим ущербом. Она не планировала вести с Кором задушевные беседы, ибо отныне мысли её были заняты исключительно загадочным Дмитрием Арсеньевым, но не выяснять же прямо здесь отношения с незадачливым Картошиным? Настрой на романтическое продолжение вечера стек с Мари вместе с размытой тушью с глаз, а она так и стояла на крыльце между Дмитрием, державшим дверь, и недовольным Герой.

Пауза затянулась, нужно было что-то ответить, и Мари пришлось, практически против собственной воли, выдавить:

— Нет, спасибо. Я сама разберусь.

Мари виновато посмотрела на мужчину, что замер сейчас у дверей подъезда. В его глазах полыхнул огонь. Теперь уже он не казался Мари страстным. Это скорее была досада, а может быть даже злость. К сожалению, Мари разглядеть не успела. Противно пищал домофон, оповещая о том, что двери вообще-то следует закрывать в такую непогоду.

— Что ж, как скажешь. — Голос Арсеньева не дрогнул, но только слепой бы не заметил даже под тусклым освещением уличного фонаря сжатых челюстей. — Звони, если будет желание.

Последние слова прозвучали будто с издевкой. Арсеньев невесомо коснулся её мокрой щеки губами и сбежал со ступеней. Герман, мимо которого стремительно прошел Дмитрий, презрительно фыркнул. А Мари захотелось разреветься. И вовсе не потому, что вечер грозил закончиться совсем не так, как она ожидала, подъезжая к дому в такси. Ей стало ужасно обидно от того, что Кор своим появлением разрушил тонкую, словно ажурную нить, связывающую их. И опять на нее навалилось что-то беспросветное, горькое и одинокое. Все то, в чем она всегда жила.

Дмитрий, будто не замечая Германа, прошел дальше, во двор и растворился во тьме и дождевой пелене. Большая капля шлепнулась Мари на нос, призывая все-таки войти в отворенные железные двери. Герман тащился где-то сзади, противно стуча колесиками чемодана о бетонный пол.

Мари вошла в тёплое нутро подъезда в оцепенении. Своим вероломным появлением бывший испортил такой чудесный вечер.