Книга Ретрит, страница 69 – Елена Владимировна Добрынина

Мари копалась в маленькой сумочке, поочерёдно доставая из той женские мелочи — помаду, платок, банковскую карту, когда вдруг наткнулась на крафтовый бумажный пакетик с подарком от Дмитрия Васильевича.

Улыбнулась сама себе и решила заглянуть в конверт. Что же за безделицу приготовил ей в подарок Арсеньев? От него, такого непредсказуемого, даже и ожидать чего-либо было сложно. Мари развернула пакетик, тонкие пальцы проскользнули внутрь и выудили из недр упаковки чёрный браслет из лавы, совсем такой же, как чётки в её сне.

Девушку охватила тревога. Чёрные, тяжеленькие, но при этом пористые шары браслета возвращали к недавнему сну, когда когтистые пальцы хватали ее изнутри, заставляя замирать от леденящего душу ужаса. В прихожей царил полумрак и только свет от уличных фонарей размытым пятном лежал на кухонном полу, добавляя безысходности. Сердце Мари забилось тоскливо, будто предчувствуя что-то страшное. Она уже видела эти чётки. Она касалась их. Когда-то давным-давно она перебирала их и молилась о ком-то, беззвучно глотая слезы, стоя на коленях в холодном костёле. Она даже вспомнила, как зимний ветер бился в маленькое витражное оконце под самым потолком.

Девушка вмиг замёрзла, пальцы её дрожали теперь, словно она не тут, на четвертом этаже обыкновенной брежневки, а далеко, невообразимо далеко от этого места. И не расстояние разделяет её теперешнюю и её ту, а время. Ту, что видела Мари в зеркале доходного дома в самый первый вечер в Петербурге.

Мари словно приросла к месту, не могла двигаться, не слушались ноги. Она хотела бы возвратиться, почувствовать себя вновь здесь, но сознание поплыло и, как бы она не пыталась удержаться за реальность, ничего не вышло — и Мари, понимая уже, что сейчас грохнется в обморок, попыталась опуститься на пол прямо тут, в прихожей. Подперла спиною дверной косяк и съехала по нему вниз. Где-то в маленькой сумочке завибрировал смартфон, пропуская входящие звонки, но Мари их уже не слышала.

* * *

В себя Мари пришла в каком-то богатом доме. И надо же, впервые она не испугалась тому, что видела вокруг. Где-то на подсознании она понимала, что грохнулась в обморок в прихожей арендной квартиры, зажав в руках странные чётки. Однако теперь она точно знала, что это за вещица. Их подарил ей Арсеньев, встретив очередной раз у Анненкирхе. Мари просила тетку ездить именно туда, поскольку неподалёку стояли на квартирах гвардейцы Преображенского полка.

И вот третьего дня, когда она, невероятно замёрзнув, слушала утреннюю мессу, рядом с ней кто-то опустился на лавку. Мари взволновалась: ни Дуняша, ни тётушка не ходили в этот костел, а ждали её в пролетке у входа. Родственница, в отличие от дуэний в ее возрасте, была не больно набожной. Дуняша же ходила в православный храм. Ни та, ни другая никак не могли взять в толк, отчего это дочка Ренне вдруг сделалась столь богобоязненной. Своё рвение Мари объясняла молитвами о хорошем женихе. Никакого подвоху тётка не чуяла, а потому предпочла ожидать Мари в теплой карете, где на полу тлели в металлическом ящике угли, согревая старческие кости.

Почувствовав, что рядом на скамейку присел мужчина, Мари сначала испугалась. Она хотела встать и уйти, но человек быстро коснулся её руки, останавливая. И Мари обомлела, увидев сквозь опущенный взгляд носок сапога и зеленый с красным обшлагом рукав мундира.