Книга Ретрит, страница 85 – Елена Владимировна Добрынина

Нашлось мало.

Во-первых, Мари выяснила, что полный тёзка Мити был старшим сыном богатого и знатного вельможи, предводителя Московского дворянства Василия Дмитриевича Арсеньева. Отец его имел во владении земли в Новгородской, Владимирской, Калужской и Московской губерниях. Кроме самого Дмитрия, в семье имелось ещё четверо детей — два сына и две дочери. Проживало семейство после выхода отца в отставку в своем имении в Москве. Сам род Арсеньевых был стар и вёл свой отсчёт от Ослана-Мурзы Челебея, знатного татарского вельможи аж XIV века, чем все представители сей фамилии жутко гордились. Кроме того, они состояли в родстве с самими Лермонтовыми, что также было предметом семейной гордости. В сети Мари нашла даже упоминание о книге, посвящённой роду и изданной в 1901 году одним из потомков, что собрал архивные документы, сделал генеалогическое древо и описал всех своих пращуров. «Достойный труд, решила Мари, практически, дело всей жизни».

Но все это мало, что говорило Мари о самом тезке. На его счёт всемирная паутина предлагала лишь краткую, в пару предложений заметку, из которой следовало, что Дмитрий Арсеньев отличился в войне с Наполеоном 1806–1807 гг., за что был жалован Александром I орденом Святой Анны. В каком-то деле при Голымине он попал в плен, но был освобождён летом 1807 года после заключения Тильзитского мира.

Войны девушке всегда были неинтересны и Мари хотела уже закрыть вкладку, пытаясь найти что-то интересное, но зацепилась за последнее предложение в статье, от которого в груди вдруг похолодело и сердце забилось внутри неистово, будто не сердце вовсе, а раненная птичка. Мари вперилась взглядом в строчку, пытаясь переварить прочитанное: зимой 1807 года Дмитрий Васильевич Арсеньев был убит на дуэли графом Хрептовичем.

Сцена дуэли вновь предстала перед ее глазами, только теперь уже не во сне, а словно наяву. Она была столь красочна, что по коже побежали неприятные мурашки.

Неясная тревога охватила всё существо Мари, она поднялась с кровати и стала ходить по комнате, меряя ту шагами. Говорят, так болит душа, когда с виду у человека всё в порядке, но что-то не даёт ему покоя. Что-то неясное тревожит сердце и будоражит ум.

Полотенце давно слетело с головы и валялось теперь на стуле, и копна её каштановых, все еще чуть влажных волос рассыпалась по плечам. Мари всё ходила по комнате: то останавливалась у окна, всматриваясь в освещенную фонарями ленту проезжей части, что убегала за горизонт, то появлялась на кухне и переставляла там в сумраке чашки на столешнице. Нужно было ложиться, но она боялась уснуть. Она боялась увидеть дуэль снова, потому что теперь она знала наверняка, кто убил Арсеньева.

В конце концов, устав бояться, Мари решила, как говорила Натали, заглянуть в свой страх. Ну, что может случиться — максимум, она опять увидит во сне дуэль. Подробности Мари могла рассказать наизусть, а потому знала, чего ей ожидать. Мари выключила всюду свет и прилегла в кровать. Без Дмитрия она показалась какой-то слишком большой и пустой. Ей дико захотелось написать Мите, почувствовать его тепло, пусть даже в бесстрастных буквах на экране смартфона, но было слишком поздно и Мари не стала тревожить Арсеньева. Она мужественно боролась со сном, но в итоге сдалась и уступила ему, утомленная новыми знаниями.