Книга Восемь дорог Желтого источника, страница 15 – Елена Владимировна Добрынина

— Вы слишком добры ко мне, сестрица, — улыбнулась госпожа Дин.

— Я согласна с госпожой И, — подала голос «матушка» Дзи. — Мы устроим ужин здесь, позовем мужчин. Кто из них откажется от хорошего вина и прекрасной музыки? А заодно мы сможет больше узнать о каждом из них.

«И понять, чего стоит от них ожидать», — прочитала госпожа Дин в уголках губ рассудительной женщины.

Захлопали легкие крылышки — и в зал влетели жоу-чжи.

— Послание! Послание! — заверещали они — Хозяин велел передать, что о цветах для праздника заботиться нет нужды, он пришлет их сам. Большая честь! Большая честь!

Женщины испуганно переглянулись: понимать, что за ними наблюдают, что все они словно пестрые рыбы в прозрачной воде, было не слишком приятно.

— Передайте своему хозяину нашу сердечную благодарность, — вежливо поклонилась госпожа И, — и прислужники тут же разлетелись в разные стороны.

— Что же, тогда вам нужно отдохнуть Дин-цзе, — продолжила она чуть позже, ласково улыбаясь, — а мы позаботимся о том, чтобы все было готово к ужину.

Госпожа Дин поупрямилась шутливо, чтобы соблюсти приличия, но вскоре покинула необычный зал и в сопровождении своих прислужников отправилась к себе во дворец: ей действительно требовалось набраться сил и еще больше — побыть в одиночестве.

Она позволила жоу-чжи отвести себя в прохладную комнату, прилегла на кровать, подложив под шею валик, чтобы не испортить прическу — и тут же уснула. И впервые за все время прибывания здесь, ей приснился сон: трепет шелковых струн под пальцами, песня их — то убаюкивающая и задумчивая, то пронзительная и встревоженная. И голос — нежный и сладкий. Он пел «Память горька и смущает сердца. Сладок забвения вкус. Кто познает его, тот навеки получит свободу.»…

Этот сон длился и длился, но не приносил ни отдыха, ни облегчения. И когда госпожа Дин проснулась, на сердце ее было неспокойно.

Жоу-чжи принесли приглашение, когда господин Гэн уже завершил омовение и одевался.

— Ждите, — повелел он.

И прислужники, уже знакомые с его нравом, не посмели ослушаться, должно быть, по своему обыкновению, замерев каменными фигурами.

Мысли мужчины то и дело возвращались к недавним поединкам и его соперникам. Господин Бин — серьезный противник, силен и быстр, но излишне поспешен и вспыльчив. На этом можно сыграть. «Господин Рэн, варвар… В бою неплох, осторожен, но языком орудует, пожалуй, более ловко. И это странно. Надо будет получше к нему приглядеться. Господин Синь… Этот не воин. Отнюдь. Но сумел удивить. Сбрасывать его со счетов не стоит. И старик… — пальцы мужчины затягивали на тонкой талии пояс, а брови хмурились, но отнюдь не муки совести были тому причиной. — Если остальные столь глупы, что не замечают очевидного, то это лишь их проблемы. Господин Ву оказался слаб и немощен — или же притворялся таким. Значит, с ним тоже стоит держать ухо востро».

Одевшись, он взмахнул рукой и прищелкнул пальцами. Один из жоу-чжи, обернувшись маленьким человечком, пробежал по поверхности стола и присел в поклоне, держа в руках небольшой бумажный прямоугольник.

— Прошу, добрый господин.

Мужчина усмехнулся. Каким-каким, а добрым он себя точно не ощущал. Но жоу-чжи, напуганные его строгостью, отчего-то считали, что это должно ему польстить.