Книга Восемь дорог Желтого источника, страница 19 – Елена Владимировна Добрынина

Та рассмеялась и покачала головой.

— Ай, Рэн-лан, как же вы любите подшучивать над бедными девушками.

— Вот и Синь-лан ругает меня за то же самое, — притворно вздохнул чужеземец, старательно не смотря в сторону гневно сверкавшего глазами в его сторону господина в белом. — За шутки. Над девушками.

Госпожа Дин взяла в руки сицзюнь, устраивая его на своем бедре, провела пальцами по струнам, вслушиваясь в гармоничный их строй.

— Я прошу заранее простить меня, — произнесла она с улыбкой, — и не судить слишком строго.

Она прикрыла веки, выждала немного, прислушиваясь к себе и к инструменту, и начала играть.

Игра ее не была безупречной: господин Гэн мог бы заметить и некоторую скованность, и неловкость пальцев в отдельных сложных моментах. Мог бы, но не стал, потому что в ее мелодии было то, что он ценил намного больше совершенной техники: она безупречно подходила соответствовала моменту. Поэтому он позволил ей ненадолго охватить себя. Глаза закрывать он не стал. А налил еще немного вина, поднес его к губам, время от времени делая маленький глоток, чтобы освежить воспоминания о его вкусе, и смотрел на госпожу Дин, на ее лицо, на то, как порхают по струнам пальцы, на красивые, плавные движения рук — вверх и вниз… И слушал… слушал.

Музыка струилась, словно вода в широком ручье, поверхность этого ручья была почти безмятежна, но на дне вихрились опасные подводные течения и били ключи. Тревожность то нарастала, то отступала, не давала покоя. Как и те мысли, что сейчас мучили многих из них. Струны сицзюня звучали беспокойно, резко… И лишь подчеркивали вкус вина на губах.

Мелькающие красные рукава исполнительницы иногда казались яркими полотнищами флагов. Тонкие запястья, украшенные золотыми браслетами — белыми палочками зовущих к отступлению барабанов. Тогда вкус вина начинал отдавать кровью. И сквозь эти тревожащие картины все тем же широким ручьем бежала мелодия, становясь все более мерной, спокойной, утешающей… Оставляя сладость и изысканную горечь светлой печали.

Когда музыка стала нежной и умиротворяющей, господин Гэн отставил чашу в сторону, слегка прикрыл глаза и сначала смотрел на госпожу Дин, отдавая должное ее грации и красоте. Но последняя была слишком очевидна, в ней не было ничего скрытого — и взгляд мужчины заскользил дальше, обращаясь к другим гостям.

Господин Бин смотрел на исполнительницу с воодушевлением и явно наслаждался и игрой, и зрелищем. Впрочем, иногда он глядел и в сторону госпожи И. Та же казалась совершенно поглощенной музыкой, но иногда встречалась взглядом со своим соседом. Тогда она тепло улыбалась Бину — и снова возвращала свое внимание названой сестре.

Голубоглазый чужеземец внимательно вслушивался в музыку. Глаза его были слегка прикрыты, а по губам, хоть и скользила улыбка, то исчезая, то появляясь, но никто сейчас не назвал бы ее насмешливой.

С госпожой Дзи Гэн встретился взглядом, и оба они слегка обозначили вежливый поклон. Кажется, эта дама не столь увлечена игрой и тоже желает подробнее рассмотреть своих соседей.

Старик Ву слегка покачивал головой в такт музыке. Барышня Гуй расправила плечики и сейчас совсем не выглядела пугливой, разве что слегка печальной.

Господин Синь…Этот казался совершенно поглощенным музыкой. Смотрел на госпожу Дин не отрываясь, ловил каждое ее движение, и выражение лица его неуловимо менялось в тон ее мелодии, становясь то безмятежным, то задумчивым, то напряженным.