Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 119 – Юлий Люцифер

Нина усмехнулась.

— Вы умеете утешать.

— Я умею предупреждать.

Кайрен тихо сказал:

— А я умею советовать не умирать до обеда.

Нина взяла чашку с отваром и сделала глоток.

Горько.

Все важное в этом мире почему-то было горьким.

— Сначала свидетели, — сказала она. — Потом решим по метке.

Аврелия кивнула.

— Разумно.

— Не удивляйтесь так.

— Я скрыла.

— Плохо.

Мавина фыркнула.

Проверка проходила в малом зале королевского дознания, который за последние дни стал почти привычным. Длинный стол, печати короны, архивные папки, два ряда стульев для свидетелей, стража у дверей. В дальнем конце — лорды, допущенные как наблюдатели: Брант Хольвер, леди Сольмар, двое младших Эштаров и представитель дома Арвис. Севар Вейр сидел справа, рядом со своим поверенным магом. Лиору не привели. После ночного обряда Аврелия ограничила ее участие письменными вопросами, и Севар был вынужден изображать возмущение без дочери под рукой.

Дамиан стоял у левой стены.

Не у стола главы рода. Не рядом с Ниной. В стороне.

Когда она вошла, он поднял взгляд. На миг Нина увидела в нем вопрос, который он не задал: держишься?

Она не ответила. Только прошла к своему месту.

На стол перед ней Тая положила футляр с лентами. Нэрис — копии писем и пластину Роувенов. Аврелия — протокол признания Дамиана и показания Грэха.

Севар поднялся.

— Прежде чем начнется проверка, я заявляю протест против участия служанок и прачек в вопросе личности леди Эвелины. Низшие свидетели не могут судить о состоянии благородной крови.

Агна, сидевшая в ряду свидетелей, громко хмыкнула.

— Зато благородная кровь почему-то пачкает простыни так же, как все.

В зале кто-то кашлянул.

Аврелия даже не моргнула.

— Протест отклонен. Вопрос личности включает поведение, привычки, состояние здоровья и обстоятельства изменения, которые слуги могли наблюдать чаще родственников. Первый свидетель — Тая, служанка леди Эвелины.

Тая встала.

Нина не повернулась к ней, чтобы не давить взглядом.

Девушка подошла к месту свидетеля. Руки дрожали, но голос, когда она заговорила, оказался тише ожидаемого, зато ясным.

Аврелия спросила:

— Как давно вы служите леди Эвелине?

— Почти два года, леди Морн.

— Опишите состояние леди Эвелины до ночи годовщины.

— Она была слабой. Часто спала после настоек. У нее болела голова, тряслись руки, иногда она забывала, зачем вошла в комнату. Но не всегда. Когда она не пила настойку или выливала ее, становилась яснее. Тогда писала письма, спрашивала о договоре, просила отвести ее к мастеру Фалю или к Агне.

Севар мягко спросил:

— То есть леди Эвелина уже была нестабильна?

Тая повернулась к нему.

— Нет. Ее делали такой.

В зале стало тихо.

Аврелия кивнула:

— Продолжайте.

— После визитов леди Лиоры госпоже становилось хуже. После лекаря Грэха — тоже. Но перед самой годовщиной она начала прятать ленты. Сказала мне однажды: “Если я стану не собой, запомни, что я хотела правды, а не покоя”.

Нина закрыла пальцы на краю стола.

Она не знала этой фразы.

Еще один кусок Эвелины.

Севар поднялся:

— Позволено ли мне задать вопрос?

Аврелия кивнула.

— Коротко.

— Тая, узнаете ли вы в нынешней леди Эвелине прежнюю госпожу?

Тая побледнела, но не опустила глаз.

— Не так, как раньше.

Севар едва заметно улыбнулся.

— Прошу внести…

— Я не закончила, — сказала Тая.