Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 123 – Юлий Люцифер

Дамиан замолчал.

Нина подняла глаза.

Пауза стала слишком длинной.

Севар улыбнулся.

Аврелия не торопила.

Дамиан смотрел на серебряный пепел.

— Часть меня хочет удержать ее, — сказал он наконец.

Зал резко притих.

У Нины внутри все сжалось.

Пепел не вспыхнул.

Ждал.

Дамиан продолжил глухо:

— Не только ради Сердца. Не только ради рода. Из страха потерять навсегда то, что я уже потерял по собственной вине. Но желание — не право. Я не стану удерживать ее. Ни законом, ни силой, ни клятвой, ни просьбой долга.

Пепел вспыхнул белым.

Правда.

Нина отвернулась первой.

Поздно.

Больно.

Честно.

Слишком много сразу.

Севар больше не улыбался.

Аврелия закончила:

— Свидетельство принято.

Дамиан отошел.

Не к Нине.

К стене.

И это было правильно.

После него выступили Нэрис и Мавина.

Нэрис подтвердил: ленты, дневники и пластина Роувенов доказывают, что прежняя Эвелина вела расследование до ритуального удара. Мавина объяснила, что длительное подавление метки и резкий выход из него могли изменить манеру речи, смелость, память и поведение, но это не доказывает чужую сущность.

Севар держался до конца.

Когда все свидетели были выслушаны, он поднялся.

— Я требую проверки памяти метки.

Тая побледнела.

Мавина резко сказала:

— Протестую.

— Ваш протест медицинский, — ответил Севар. — Мой вопрос правовой. Если леди Эвелина действительно непрерывна в воле, метка покажет это. Если нет — Суд должен знать сейчас.

Аврелия посмотрела на Нину.

— Решение за вами. Я не буду принуждать.

В зале стало тихо.

Нина знала, что может отказаться. Формально. Законно. Мавина поддержит. Аврелия не станет давить.

Но отказ станет новой пищей для слухов.

“Боится”.

“Не та”.

“Скрывает”.

“Чужая сила”.

Сердце под замком ударило один раз.

Слабо.

Будто спрашивая.

Нина положила ладонь на стол.

— Я согласна.

— Нет, — сказала Мавина.

— Простите.

— Нет, вы не простите, вы опять сделаете по-своему.

— Да.

Лекарь выругалась.

Аврелия поднялась.

— Проверка проводится один раз. Если метка покажет боль или разрыв, мы прекращаем.

Севар сказал:

— А если покажет подмену?

Нина повернулась к нему.

— Тогда вы наконец будете счастливы?

— Тогда Суд узнает правду.

— Сомневаюсь, что вас интересует правда. Но пусть узнает.

Для проверки принесли три предмета: ключ хозяйки, королевскую чашу с пеплом и темно-синюю ленту Эвелины. Нина положила руку на стол, ладонью вверх. Мавина встала рядом с таким видом, будто готова ударить любого, кто приблизится лишний раз. Тая стояла чуть позади, белая как мел. Дамиан не двигался у стены.

Аврелия спросила:

— Готовы?

Нет.

— Да.

Пепел коснулся метки.

Боль пришла сразу.

Не как удар. Как дверь, которую распахнули внутрь нее.

Зал исчез.

Нина оказалась в темном коридоре памяти.

С одной стороны — жизнь Эвелины. Белое платье Роувенов. Детская часовня. Марк смеется. Дамиан у алтаря. Октавия у камина. Настойки. Слабость. Ленты. Дверь. Лиора. Боль.

С другой — жизнь Нины. Мокрый асфальт. Суд. Развод. Бывший муж. Документы. Кофе в пластиковом стакане. Квартира, где она впервые ночевала одна и не плакала до утра.

Две жизни не сливались.

Нет.

Они стояли рядом, как два берега.

Между ними — горящее Сердце.

И на краю первого берега стояла Эвелина.

Не мертвая. Не живая. В белом платье, с темной лентой в руках. Она смотрела на Нину без злости.