Книга Маяк, страница 48 – Татьяна Андреева

У Элли перехватило дыхание. Те же чувства восторга и робости она испытала в детстве, когда впервые отправилась во Фростфорт с отцом. Трудно было вообразить, что для жителей столицы каменные стены, ажурные балконы, статуи, лазурная эмаль на куполах главного храма Астеры, серебряные ходики на башне Академии льда являлись такой же обыденностью, как для неё колючий ветер с Акмара, шёпот листьев и сочной осоки, стрёкот насекомых и пение птиц. На ярмарке Эвер купил ей леденец на палочке с клюквенным соком. Она подносила сладость к свету и вглядывалась в прозрачную алую сферу, различая в той крохотные пузырьки.

Хрустальный купол Лайт-Тауэра, горящий в лучах Ока багряным пламенем, напомнил ей тот леденец. Слухи о замке оказались правдивыми, и Элли стало любопытно, как выглядит он, когда на Амираби опускаются сумерки. Верно ли, что рушит тьму, точно маяк?

Недаром перевал показался ей некими вратами — он будто вывел путников в другой мир. Если Пискатерра смотрелась так, словно её посыпали из бездонной солонки, в котловине у подножья замка снега не было вообще. О том, что ночью свирепствовала метель, говорили лишь белые клочья на верхушках сосен. Дорога же была чистой. Кто-то предусмотрительно посыпал её каменной крошкой, чтобы укрепить.

Когда они с Изабел и Оливером нагнали впереди идущих, Бальтазар взбирался на коня. Он устроился позади невесты и нащупал поводья, отчего леди Торн оказалась в кольце его рук. На губах девушки заиграла смущённая улыбка, сделав её лицо ещё более привлекательным.

Между тем, солдаты подвели остальных лошадей. Видя, как Оливер помогает Изабел вдеть ступню в стремя и подтянуться наверх, как один из служивых пытается проделать тот же трюк с причитающей нянькой, Элли пришла в ужас. Её ноги покалывало от желания бежать. Она попятилась и упёрлась спиной во что-то твёрдое. Чужие пальцы осторожно сжали ей плечи, а голос тихо сказал:

— Не бойся. На этот раз поедешь со мной, а я не дам тебе пораниться.

От Даниэля пахло разреженным горным воздухом, калёным кедровым орехом, мёдом с травянистыми нотками арники. Под тёплыми ладонями напряжение схлынуло с плеч. Его уверенность передалась ей. Вчера казалось, лучше умереть, чем полезть на ненавистное животное ещё хоть раз. Сегодня она въезжала верхом в распахнутые ворота Лайт-Тауэра.

Мужчины, женщины, дети выстроились вдоль мощённой булыжником дороги, чтобы приветствовать своего герцога. Их глаза наполнялись слезами при виде Бальтазара и Патриции, но умиление быстро сменялось растерянностью, стоило им обратить внимание на бесцветные пряди пришлых девиц.

На небольшом возвышении, у подножья которого иссякала толпа встречающих, стоял мужчина, одетый дорого, но строго, с забранными в хвост русыми волосами, светлыми глазами, а фигурой и статью — вылитый Бальтазар.

Последний же остановил коня, подождал, когда ножка Пат коснётся брусчатки, когда невесту вновь окутает забота няни, и направился прямиком к ожидавшему чуть поодаль господину.

Элли не могла видеть лица Бальтазара — только спину, тем не менее от неё не укрылось, как напряглись его мышцы, когда он заключил незнакомца в объятия, и как дрогнул его голос при произнесении такого, казалось бы, простого слова:

— Дядя.