Книга Маяк, страница 49 – Татьяна Андреева

— Смею сказать — удивил. Мы и не надеялись увидеть тебя так скоро после Багрового поля. Я думал, вы дожмёте фригонцев, пока те не зализали раны.

— Это не мне решать, — отрезал Бальтазар, опускаясь в предложенное кресло.

Если бы беседа состоялась в герцогских покоях, это Бальтазар пригласил бы дядю присесть. Но они не дошли до донжона, а поднялись в кабинет врачевателя во флигеле, где полноправным хозяином всегда был Киан Кольдт.

Дядя устроился в кресле напротив. Носок его сапога покачивался из стороны в сторону (одна нога лежала на другой), локти упирались в подлокотники, а кончики сложенных домиком пальцев касались губ. Ореховые глаза смотрели выжидающе. Не мог же он напрямую спросить: «Зачем ты сорвался со службы, Бальтазар?».

Бальтазар отвёл взгляд от дядиного лица. Коннор Кольдт был копией брата и, скорее всего, выглядел бы именно так, доживи он до сорока двух лет. Светлые радужки, волосы с медной искрой, — отличительные черты тех, в ком текла королевская кровь. Неудивительно, что внешне у Киана много общего с Фредериком и Константином. Сам же Бальтазар пошёл в мать. Зеркала являлись для него источником хоть и притуплённой временем, но всё ещё живой боли. Ему хотелось стукнуть кулаком по своему отражению, когда оно своими карими глазами смотрело на него.

На стенах висели изображения фрагментов скелета, хитросплетений мышц, внутренних органов. Картинки, выученные с детства наизусть. Было время, когда Бальтазар боялся их до колик. Сейчас они, скорее, вызывали неприязнь.

— Ты продал остров Серпент графу Торну, — сказал он возвращая взор к родному лицу. — Почему?

— А ты как думаешь? — пожал плечами дядя. — Деньги. Всё дело в них.

Самоконтроль не был коньком Бальтазара. Ему приходилось тратить немало усилий, чтобы не вскипеть.

— Что за абсурд? — спросил он, стараясь не повышать голос. — Серпент — золотая жила!

Киан снисходительно улыбнулся. Он ожидал от племянника именно этих слов.

— Практически весь наш доход отправляется в Пирополь на военные нужды. На поддержание порядка в Наутике идут жалкие крохи. В этом году средств для акмарского гарнизона и Лайт-Тауэра попросту не осталось. Торн давно заговаривал о покупке острова, и я решился на сделку. Сейчас мы закрыли вопрос с деньгами, а в будущем ты женишься на Патриции, и Серпент вновь войдёт в состав твоих земель. Или ты передумал?

Бальтазар не передумал, но и, когда на него давили, не любил.

— Для чего это понадобилось Торну? Рудники дают ему столько, что хватит на десять жизней. Так зачем возиться с островом, который когда-нибудь вернётся ко мне?

— Он всё ещё пытается завести наследника мужского пола. Однако ничего не выйдет.

— С чего ты взял? — сощурился Бальтазар, а Киан снова пожал плечами.

— Ну я же врач.

— Жаль, что ты не вспомнил об этом, отдавая единственный источник заживляющей эссенции. Змеиные деревья растут лишь на Серпенте и нигде больше. Солдатам придётся туго, когда мазь для ран исчезнет из аптечек, но ведь не тебе им объяснять.

Киан убрал руки от лица. Его пальцы смяли бархат подлокотников, корпус слегка наклонился вперёд, губы сжались, жёстким сделался подбородок.

— Нет, — сказал он, — жаль, что ты считаешь меня недальновидным. Вообще-то в договоре есть пункт, обязывающий владельца острова в период войны снабжать армию лекарством в необходимом объёме. Торн не дурак, он осознаёт, что победа Фламии — дело времени, и готов к отложенной выгоде. Пойми, чаще для достижения цели требуется не прыть, а терпение. Граф умеет ждать.