Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 49 – Катерина Кравцова

Вспомнив козу, лицо управительницы и вытаращенные глаза горничных, я от души расхохоталась.

— Почтенный Оделард устроен! — известила я изумленных мужчин, вытирая слезы, выступившие от хохота. — И его Зорька тоже.

— Зорька? — непонимающе поднял брови граф.

— Ну да, — господи, в детстве у нас это называлось «смешинка в рот попала». — Коза. Он привел ее с собой и отказывался отпускать в хлев.

Вслед за мной заржал Морис, а за Морисом засмеялся и граф.

— Так, говорите… о, Единый и все присные его… коза устроена как подобает?!

— По-королевски, я полагаю, — досмеиваясь, подтвердила я. — Если только среди коз бывают королевы. Так что вы можете не спешить, сударь. Давайте лучше посмотрим на записи отшельников. Ужасно любопытно, что в них.

Мы взяли каждый по тетради и принялись добросовестно их изучать. Это простое, вроде бы, занятие потребовало от нас больше усилий, чем я думала.

Отшельники вели записи вдумчиво и подробно, но очень, очень неаккуратно. Вероятно, они писали между дойкой козы и сбором грибов, например. Или вечером, при слабом свете какой-нибудь лучины.

Потому что тетрадные листы покрывали прилипшие хвоинки, какие-то крошки и самые разномастные пятна. Да и строки вились и змеились, точно перед нами был не обычный текст, а тайный шифр, разгадать который мы никак не могли.

Смысл написанного постоянно ускользал от нас. Не помогало даже чтение вслух.

Ну вот, к примеру:

— В год смерти великого короля Каролуса приключился ужасный мор на землях …ских. Неисповедимы пути, коими… провидение поз… Граф поднял… щиту людей, — как могла выразительно зачитала я.

— На каких землях? Что поднял граф? — фыркнул Морис.

— На …ских, — я пожала плечами. — А граф поднял … щиту. Не то кого-то поднял, не то сам поднялся. На защиту, скажем. Единый знает, что тут имеется в виду.

Пока мы с котиком весело препирались, подбирая самые забавные толкования обрывочных предложений, Робер молчал, углубившись в чтение своей тетради.

— А у вас что там, месье граф? — досмеявшись, осведомилась я. — Неужто все написано гладко и разборчиво?

Беранже поднял на меня ошалелый взгляд.

— Вы не поверите, господа, но, кажется, я нашел кое-что. Вот смотрите, здесь написано о легенде, которая давно ходит в здешних краях. Ну… тут не все понятно… ясно только, что кто-то из моих предков уже имел неосторожность (тут Робер мрачно усмехнулся) повздорить с ведьмой.

Та в отместку наложила на него проклятие, от которого он никак не мог избавиться. Приглашал магов, проводил ритуалы, да все без толку. Помог только служитель Единого. То есть как помог… он совершил великое моление и огласил волю Единого.

Тот, прежний Беранже мог избавиться от ведьминых чар только в случае крайнего напряжения всех… каких-то там сил. Не возьму в толк, что имеет в виду автор записи. Какие силы нужно напрячь до предела, чтобы заклятие утратило силу?

Робер устало потер лоб и взглянул на меня с выражением, до смешного напоминающим «котиковый» взгляд Мориса.

— Мадемуазель Иллария… я чувствую, что одна только вы сумеете разгадать эту загадку.

— Отчего вы так решили? — от его убежденности в моих талантах мне стало как-то неуютно.

Но Робер меня успокоил.

— Вы просто смотрите на все… иначе, — пояснил он. — Возможно, это происходит от того, что вы недавно восстали от долгого сна. Или… я не знаю. Однако вы всегда судите с какой-то своей, особой точки зрения.