Книга Дочери Цветочной долины, или Бракованная жена дракона, страница 2 – Одария Вербенова

Всё это шутя, ведь он ни дня не может провести без работы. Скучно ему без дел, без суеты.

— Снова ввысь крапива устремилась, а? — улыбаюсь, когда встречаемся у деревянной калитки.

— Мало того, что выскочила, — ворчит дедушка, перекидывая пшеничную соломинку из одного уголка рта в другой, — ещё и за ногу укусила, чертовка! Пока я отвлёкся на картофельное поле, эти зелёные разбойницы весь огород оккупировали!

— Как там морковка, не задавили её?

— Цела твоя морковка, цела. Ты бы лучше, Агата, о тесте своём побеспокоилась...

— Ох, чуть не позабыла, — не дослушиваю дедушку до конца и со всех ног несусь в дом.

Ещё с утра намесила на булочки, и вот оно — норовит сбежать из таза на стол! Намываю руки, да берусь за дело тоже, формируя нужные мне кругляши.

В центр каждого кружка кладу ложечку джема, который варила на прошлой неделе, заслужив кучу воссторженных комплиментов от Буяна и дедушки.

— Как вкусно пахнет! — заходит дедушка в кухню. — Муж точно расцелует, как домой вернётся!

— Не правда, что уже пахнет! — смеюсь. — Я же ещё ничего даже в печь не отправила!

Дедушка всегда меня хвалит, словно я ему родная внучка. Именно он забрал меня из детского приюта и взял жить к себе. «Помощницей по хозяйству мне будешь, да внучкой. Так на мою покойную дочурку похожа...», — с горестным вздохом сказал он тогда.

С тех пор прошло пять лет, и за эти годы он совсем перестал сравнивать меня со своей погибшей дочерью. Я уже Агата Мирная, жена Буяна Мирного и важный член деревенского общества, а не бедная сиротка и чья-то пустая копия.

— А вот теперь пахнет! — втягиваю носом воздух спустя время, когда тесто уже схватилось в печи. — Ух, как не терпится пекарню свою открыть!

— Пахнет-пахнет, хороша пекарня будет, — дедушка довольно оглаживает бороду, поглядывая в окно.

Он тоже не знает о моём проклятии. Только я, только тётушка Салли.

К вечеру Буян заканчивает работу в совете и возвращается домой. Втроём ужинаем овощной запеканкой и рыбным пирогом. Дедушка после уходит к себе в избу на соседней улице, а я и муж остаёмся вдвоём.

За окном в нашей спальне видно, как летний вечер медленно опускается на деревню, окрашивая небо в нежные оттенки розового и лилового. Последние лучи солнца, словно нехотя, скользят по крышам домов, золотя соломенные кровли и верхушки старых берёз.

— Буян, я, наконец, решилась отправиться в Цветочную долину, — говорю, нежась на кровати в объятиях любимого.

— И правильно, — целует меня в макушку, — нечего больше тянуть, коли надумала пекарню открывать, а то не до того потом будет.

— Да, пора прощаться с прошлым. И тебя ведь замучила рассказами своими, терзаниями...

— Когда хочешь отправиться? Я доставлю тебя в драконьем облике.

— Завтра.

Где-то в высокой траве завели свою вечернюю песню сверчки. Их мелодичное стрекотание похоже на звон маленьких счастливых колокольчиков.

Но меня охватывает тревога.

— Как раз хорошая погода будет, — одобряет Буян.

— Но я хочу сама отправиться. Одна.

Раннее утро разлилось над деревней нежным розовым светом. Первые лучи солнца, словно золотые нити, протянулись по влажной от росы траве, пробуждая природу от ночного сна. В этот час деревня ещё спит. Лишь изредка идиллическая тишина нарушается мычанием коров да квохтаньем кур.