Книга Дочери Цветочной долины, или Бракованная жена дракона, страница 4 – Одария Вербенова

— Будь осторожна, — Буян помогает мне оседлать Буханку. — Ничего не забыла?

— Всё при мне, — улыбаюсь, приподнимая в руке льняную сумку, что висит у меня на плече.

В ней у меня всякие мелочи, вчерашние булочки и фляга с водой. А также карта местности, которая мне вовсе не нужна, но на которой настоял муж.

Так и началось моё путешествие.

Летний день разливается по небу расплавленным золотом, когда я пустила счастливую Буханочку лёгким галопом. Ветер треплет мои слегка распустившиеся волосы, а солнце согревает лицо тёплыми лучами.

Копыта глухо стучат, но моё сердце стучит ещё громче от предвкушения встречи с родными местами.

Дорога вьётся между холмами, петляя среди цветущих лугов. Воздух наполнен ароматом полевых цветов, прогретых солнцем. Я знаю каждый поворот этой дороги, каждый камень под копытами своей верной спутницы.

Спустя несколько часов пути впереди показываются первые очертания долины, и я привстаю в стременах, вглядываясь вдаль. Мои родные места всегда славились своей красотой — зелёные холмы, усыпанные цветами, серебристые ленты рек, бегущих между ними, и величественные деревья, чьи кроны создавали причудливые тени на земле.

— Скоро, милая Буханочка, скоро прибудем! — приговариваю лошади.

Но то, что вскоре предстало перед моими глазами, заставило меня оцепенеть. Цветочная долинавсё ещё хранит уродства, нанесённые войной.

Там, где раньше колыхалось море зелени, теперь простираются почерневшие пустоши. Деревья стоят обугленные и мёртвые, их стволы напоминают скелеты древних чудовищ.

Медленно спускаюсь с лошади, не в силах оторвать взгляд от этой картины разрушения. Мои ноги словно приросли к земле, а в горле встал ком. Я сделала шаг вперёд, затем ещё один, словно боясь, что это видение исчезнет, как мираж.

Хрупкие ветви хрустят под моими сапожками, пока иду по некогда плодородной земле. В воздухе порхает одинокая бабочка, ищущая цветок. Я протянула дрожащую руку к ближайшему дереву, коснулась его обожжённой коры, и по моим щекам потекли слёзы.

— Вот так бывает, Буханочка... — вздыхаю. — Ничего-ничего, найдём мы тебе и травку, и речку найдём.

Это была моя земля, мой дом, и теперь он лежит в руинах, словно сломанная игрушка, брошенная капризным ребёнком. Но даже в этом опустошении я вижу признаки жизни — маленькие зелёные ростки, пробиваются сквозь прошлогодний пепел, словно надежда на возрождение.

Часть долины и в самом деле ещё хранит признаки жизни. Через несколько метров я привожу лошадь к реке, обросшей высокой травой.

Солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву уцелевших деревьев, создавая на земле причудливый узор из света и тени. Пока Буханка занята утолением жажды, я медленно пробираюсь по лесной тропинке, внимательно разглядывая яркие шляпки грибов, выглядывающих из-под опавших листьев.

То и дело встречаются обломки хижин, всякая утварь, раскиданная по разным местам.

Внезапно что-то мелькнуло сбоку, и я резко обернулась. Прямо передо мной, на старом пне, сидит огромный рыжий кот с густой шерстью и пронзительно-зелёными глазами. Он уставился на меня настороженным немигающим взглядом, словно оценивая, стоит ли убегать.

— Ах, какой!

Сначала я замерла, боясь пошевелиться. Но стоило мне сделать осторожный шаг вперёд, как кот испуганно подпрыгнул и с громким мяуканьем бросился прочь, ломая сухие ветки.