Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 118 – Юлия Стешенко

— Ну почему же. Будут. Если убийца кто-то из наших – это совершеннейший дилетант и, вероятно, псих. Найдут, возьмут за жопу, вышибут с шахты.

— И передадут полиции?

— Возможно…

— Возможно?!

— Да. Возможно. Сама подумай. С одной стороны – если психа убрать с шахты, аборигенов он резать не сможет. Значит, может переключиться на нормальных людей. Будет полноценное расследование, арест – и, естественно, вопросы к руководству «Норд Кристал». Почему ваши работники людям глотки режут на досуге? Неудобненько… – Барти потер красные пальцы, пробормотал заклинание, и холод вокруг Ивы расступился, сменившись ощущением вполне комфортной свежести. – С другой стороны – если безопасники передадут психа полиции, нужно будет уголовное дело возбуждать. А уголовное дело – это проверки табунами, это статьи в прессе, это вопли этношизы. И, как следствие, падение акций.

— Небогатый выбор.

— Теперь – да. Благодаря тебе.

— Почему мне?!

— Потому что ты, дорогая моя, докладную написала. Которая по всему документообороту прошла, да еще и у тебя в руках заверенной копией осела. Не было бы докладной – можно было бы вообще ничего не делать. Какие такие трупы? Какой такой маньяк?

Теперь остановилась Ива – прямо в центре подмерзшей лужи, в грязном ледяном крошеве.

— Ой.

— Ай! – Барти дернул ее вперед, выбираясь на сушу. – С ума сошла? Ты же мне туфли угробишь!

— Да я себе жизнь угробила! Если меня завтра найдут в ванне с разбитой головой – не верь. Это не несчастный случай. Это Линомерианкаан.

— Во-о-от! Теперь ты поняла! Теперь осознала! – совершенно неприлично возликовал Барти. – А я тебе говорил! Предупреждал! Не лезь не в свое дело! Обжимайся с Торвальдом, наслаждайся жизнью и не суйся в политику!

Ива, понурившись, тяжко вздохнула в тщетной надежде на сочувствие – но надежды не оправдались.

— Вот надо было тебе детектива изображать? Отличная работа, хороший оклад. Бесплатное жилье, компенсация расходов на питание, отпуск двойной. Ну на хрена ты влезла?!

— Потому что людей убивают?

— Да их всегда убивают! Это Грейфьяль, детка! Они еловыми шишками лечатся и раны гноящиеся коровьей мочой промывают. И погибают – в боях, в лесу, в море. Знаешь, какой тут средний возраст? Двадцать семь лет! Мужик за сорок уже пожилым считается, за шестьдесят – глубокий старик. Ты правда думаешь, что плюс три смерти что-то изменят?

— Я не…

— Из десятка новорожденных выживет не больше пяти. Из десятка матерей родами умрет как минимум одна. Но главное зло Грейфьяля – псих, который мужиков по кустам режет.

— И что ты мне предлагаешь? Забить хер на контрассимилирующее законодательство и начать производство антибиотиков в кустарных условиях?

— Нет. Ничего такого я не предлагаю. Но… в этом хотя бы смысл есть, – криво улыбнулся Барти. – А сейчас ты просто развлекаешься. Закрутила роман с аборигеном, занялась расследованием убийств, сделала артефакт…

Ни первое, ни второе, ни третье не имеет никакой практической ценности. Барти не сказал этого, но слова повисли в воздухе – очевидные, почти осязаемые.

— Знаешь, Ив… Если ты хочешь острых ощущений – попроси выходной, смотайся домой и с парашютом прыгни. Пользы столько же, а вреда ощутимо меньше.

— Уверен? – утомленная осознанием собственной беспечной глупости, Ива начала заводиться. – Вообще-то у нас тут не просто убийства. У нас жертвоприношения. Которые часть ритуала – а любой ритуал, дорогой мой, имеет цель.