Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 59 – Юлия Стешенко

— Да ты настоящий детектив.

— Это моя работа, детка.

Галантно распахнув пассажирскую дверцу, Сумароков дождался, пока Дина усядется, и склонился к окошку.

— Готова к погружению в культурную среду?

— Я третью неделю учителем работаю. Я ко всему готова, — мило улыбнулась Дина и расстегнула сумочку, демонстрируя содержимое: зеркало, помада, ключи, выкидной нож и пачка влажных салфеток.

Глава 14 Провинциальная романтика

Центральное освещение в «Орхидее» было выключено. Горели только светильники над барной стойкой и кокетливо подмигивали гирлянды, погружая зал в пульсирующий вспышками радуги полумрак. Атмосферу порочного эротизма несколько нарушали доносящиеся из кухни ароматы котлет и жареного лука, но публику это нисколько не смущало. За дальним столиком о чем-то беседовали, склонившись друг к другу головами, два потерханных мужичка. У окна щебетала о чем-то стайка девушек, обегая быстрыми взглядами зал. Сидящие напротив парни жизнерадостно улыбались им, но к решительным действиям переходить не спешили. Вечер еще только начинался.

Даже певучий дедок был относительно трезв. Он тихонько сидел за столиком в углу, что-то беззвучно шептал полупустой бутылке «Царской охоты» и светло улыбался.

— Давай вот сюда, тут потише будет, — Сумароков развернул Дину, направляя ее в сторону от колонок. — Ты не передумала насчет виски?

— А это безопасно? Пить местное виски?

— Естественно, нет. Но в этом весь смысл!

— Тогда давай виски.

Сумароков махнул рукой, и из темноты вынырнула уже знакомая Дине официантка.

— «Джек Дэниелс», пожалуйста. Сегодня тетьНина котлеты жарит? Отлично. Тогда нам котлеты, хлебушек, соленых огурчиков и капусты с клюквой.

— Может, салат? — растерялась Дина. — «Цезарь» там или…

— С ума сошла? Этого цезаря свежим еще Брут видел. И мясную нарезку никогда не бери — она тут неделями в холодильнике ждет, пока кто-то закажет. А котлеты тетьНина жарит отличные. И соленья сама делает, попробуй — не пожалеешь.

— Очень познавательно.

— Обращайся, — Сумароков замолчал, устало откинувшись на спинку стула. По его худому лицу, словно взбесившиеся светлячки, прыгали радужные вспышки света. Подошла официантка, выставила на стол бутылку, тарелку с солеными огурцами и два пузатых коньячных бокала. Все так же молча Сумароков свинтил крышку и разлил виски симметричными порциями.

— Ну, за романтику, — он протянул бокал, и Дина легонько ударила стеклом о стекло. Прозрачный холодный звук растаял в грохоте басов, как льдинка в кипятке.

— За романтику.

В аромате виски отчетливо слышалась сивуха, и огурчики оказались очень кстати — острые, хрусткие, с густым ароматом чеснока и укропа. Сумароков тут же разлил по второй, официантка поставила перед Диной тарелку с парой котлет и ломтем черного хлеба.

— Может, нужно было водку брать? Для полной аутентичности?

— Для полной надобен самогон, — логично возразил Сумароков, энергично наваливая себе на тарелку капусту. — Да ты ешь, ешь. Поговорить и потом можно.

Дина хотела спросить, о чем эдаком он собирается говорить, но корочка на котлете ломалась с отчетливым хрустом, как первый осенний ледок, а из разлома на тарелку тек прозрачный масляный сок. Наплевав на правила этикета, Дина тут же подобрала этот сок хлебной корочкой. Сумароков одобрительно подмигнул ей, ни на секунду не прекращая работать ножом и вилкой.