Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 60 – Юлия Стешенко

— В «Орхидею» можно ходить только по вторникам, пятницам и субботам. В эти дни готовит тетьНина. В остальные дни на кухне Даша, племянница Камиля. А у Даши руки из задницы.

— Гайд по местным злачным местам?

— Народная мудрость, проверенная практикой. Не пей из копытца, козленочком станешь.

Парни, достигнув, наконец, требуемой концентрации алкоголя в крови, подсели к девушкам. Кокетливый девичий смех взлетал над столом, с легкостью перекрывая хриплые вопли Лепса.

«Ну, хоть какая польза от девочек», — философически рассудила Дина, наматывая на вилку капусту, словно спагетти.

— Слушай, я тут подумал, — склонился к ней через стол Сумароков. — В прихожей всегда висят зеркала. А вампиры в зеркалах не отражаются. Значит, жертва уже на входе должна заметить, что с гостем что-то неладно. Хрущевка не графские хоромы, там коридор в три шага шириной. Мимо зеркала точно пройти придется.

— Во-первых, не вампиры, а упыри, — терпеливо поправила Дина. — А во-вторых, амальгаму сейчас делают на основе алюминия. Поэтому нежить в зеркалах замечательно отражается. Вот если бы в хрущевке висело антикварное зеркало с амальгамой из серебра… Тогда, конечно, Изотова не отразилась бы. Но толку с этого ноль целых ноль десятых. Жертва-то уже под мороком.

— Ну да. Логично, — вздохнул Сумароков. — Попробую на «Авито» антикварное зеркало поискать. Маленькое какое-нибудь, карманное. Ты не знаешь, как можно проверить подделку?

— Сунуть под нос упырю. Если отразился — тебе впаривают позорнейший новодел. Жень, ну почему опять эта вот ерунда?

— Какая?

— Вот эта. Почему мы разговариваем только о работе?

— Потому что это интересно? — предположил Сумароков. — Ладно, не будем о работе. А о чем ты хотела поговорить?

— Например, о тебе. Ты говорил, что учился в области. Почему там не остался?

— Ну почему не остался? Очень даже остался, — криво улыбнулся Сумароков. — На три месяца.

— А потом?

— А потом я арестовал депутата. И меня выперли обратно в деревню… Да шучу я, шучу, — заржал Сумароков, явно наслаждаясь вытянувшейся физиономией Дины. И тут же перестал смеяться. — Бабка у меня заболела. Рак. От операции отказалась. Упиралась, что в больнице ее насмерть зарежут, а дома и стены помогают. Я пытался переубедить, но… — поморщившись, Сумароков махнул рукой. — Сначала я только на выходные домой мотался, а потом понял: нет, не потяну. Надо или бабку бросать, или работу.

— А родители?

— Родители на машине разбились, когда я в пятом классе учился. У меня только тетка двоюродная где-то под Вологдой — понятия не имею, где именно. Сто лет уже не общались. И бабка. Была.

— Извини, — Дина плеснула виски в дурацкие коньячные бокалы. Сумароков оценил результат, долил до ста грамм и выпил содержимое ровно и просто, как воду.

— Я сначала думал, что ненадолго тут. Врачи бабке полгода давали… А она два прожила. За это время все связи в области отвалились, нормальные должности давно и прочно заняли. Ну я и подумал: а какая, собственно, разница? Карьеры я все равно не сделаю, а без карьеры… Без карьеры можно и тут поработать. Хотя бы нервы никто не мотает.

— Не скучно?

— Теперь нет. Живу, как в сказке.

— Чем дальше, тем страшнее?

— Не то слово. Насколько я помню схему, потом придется Кощеевы яйца искать. К такому жизнь меня не готовила. Ну вот, мы опять говорим о работе.