Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 85 – Юлия Стешенко

Сумароков посмотрел на нее, моргнул и несколько раз открыл рот.

— Я… Я… Нихрена не слышу! — почти проорал он, ощупывая ладонями уши. — Я оглох!

— И голова раскалывается, да? — осторожно погладила его по щеке Дина. — Это контузия. Сейчас, погоди!

Подобрав с земли грязную папку, она выдернула оттуда лист и вытащила из кармана у Сумарокова ручку.

«Это контузия», — написала огромными буквами Дина. — «Тебя оглушило свистом. Не бойся, это пройдет».

Она тыкнула пальцем сначала в себя, в Сумарокова, в «ниву», а потом — в кощея.

Сумароков, медленно кивнув, поднялся и, пошатываясь, двинулся к мертвяку. Дина трясущимися руками достала сигарету и прикурила.

На повороте к деревне Сумароков вскинулся, замахал руками и потянулся к рулю.

— Поворачивай! В деревню поворачивай, ко мне сейчас заскочить нужно!

— Да в ухо не ори хотя бы, — обреченно попросила Дина, послушно забирая вправо. — Нас тут скоро двое глухих будет…

Притормозив около облупившейся калитки, Дина с интересом наблюдала, как Сумароков, выбравшись из машины, решительно направляется к сараю. Через несколько минут он появился, толкая перед собой трехколесную тачку.

— Убирай сиденье и открывай багажник!

Несколько секунд Дина таращилась на сюрреалистическую картину: грязный, как черт, перепачканный в крови полицейский, упорно волокущий к машине садовую тачку. Но спорить с контуженным — дело рисковое, поэтому Дина выбралась из «нивы», положила спинку заднего сиденья и осторожно приоткрыла багажник. Завернутый в грязный половичок кощей не слишком бросался в глаза, но если кто-нибудь сунется… Получится неудобненько.

Подкатив свою драгоценную тачку, Сумароков поднатужился, поднял ее и с трудом перевалил в машину. Желтая металлическая ручка звонко ударила кощея по перфорированному черепу.

— Это еще нахрена? — удивилась Дина.

— А ты его на руках тащить собираешься? — проорал Сумароков, с усилием ворочая тачкой. Колеса, бессильно торчащие вверх, словно лапки у дохлого жука, оставляли на потолке грязные отпечатки протекторов. — Фух. Влезла! Поехали!

Закатив глаза, Дина достала из папки бумагу.

«И нахрена тебе понадобилась эта тачка?»

— Да этот тощага больше центнера весит! — сообщил городу и миру Сумароков. — Мы не потянем!

«Ну так за пару раз перенесли бы. Топорик же есть в багажнике», — быстро накорябала Дина. Сумароков, прочитав написанное, застыл с приоткрытым ртом.

«Ладно, проехали. Тачка тоже отлично. Не придется туда-сюда бегать».

Дина махнула рукой, приглашая Сумарокова в машину, и забралась на водительское место. Солнце уже перевалило за полдень, и времени до заката оставалось часа четыре, не больше.

Дина представила, как волочет тачку по узкой тропинке, озаренная бледным светом луны. Словно неупокоенная душа юной девственницы. Невезучей такой девственницы.

Мало того что померла — так еще и с тачкой.

— Господи, за что мне все это? — вопросила она в голубое небо, и небо ответило.

— А?! Что ты говоришь?! — рявкнул над ухом Сумароков.

— Ничего не говорю. Смиренно молчу и повинуюсь.

Дина завела двигатель.

Вопреки ожиданиям, дорогу она запомнила отлично. Ни разу не промахнувшись с поворотом, Дина уверенно нашла путь к ущелью, почти не прислушиваясь к оглушительным подсказкам Сумарокова.

Хотя не прислушиваться к ним было затруднительно.