Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 89 – Юлия Стешенко

Парни и девушки, смущенно улыбаясь, вразнобой закивали.

— Вот именно. Но есть еще один интересный момент. Среди персонажей Пушкин упоминает некоего Ловласа. А это, между прочим, не кто-нибудь, а Ловелас. Тоже герой-любовник, но отрицательный персонаж. Соблазнив благородную добродетельную девушку, негодяй продает ее в публичный дом. Несчастная, естественно, умирает от горя, а Ловеласа убивают на дуэли. Готично и романтично. Эта книга в библиотеке у Таниной мамы точно была. И сто процентов, что любопытная Таня ее прочитала. При этом опыта реальных отношений у нее не было, только сценарии из романов. И тут перед бедной провинциальной Танюшей появляется Женя Онегин — столичный красавчик, который лично общался с князьями и графами, вот прямо за ручку с ними здоровался. Стильный, богатый, четкий и дерзкий. Как думаете, был ли у Танечки шанс устоять?

— Ни одного, — широко ухмыльнулся Маркушев. — Онегин — секс-машина. Простите, ДинМаратовна.

— Грубо по форме, но верно по сути. Конечно же, Таня вляпалась. И как это описывает Пушкин? Давайте прочтем вместе. Алина, пожалуйста — третья глава, седьмая строфа. Начинай со слов: «Пришла пора, она влюбилась».

Алина, пошуршав страницами, отыскала нужную и начала читать — сначала медленно и неуверенно, но постепенно голос ее взлетал и креп. «Пора пришла, она влюбилась. Так в землю падшее зерно весны огнем оживлено. Давно ее воображенье, сгорая негой и тоской, алкало пищи роковой. Давно сердечное томленье теснило ей младую грудь. Душа ждала... кого-нибудь, и дождалась... Открылись очи. Она сказала: это он!»

— Стоп. Спасибо, Алина, отлично прочитала. А теперь вопрос. Как вы думаете, то, что описывает Пушкин — это действительно самая настоящая любовь? Или это просто накрученная фантазия юной девушки, подогретая коктейлем из гормонов? Напомню еще раз: давно сердечное томленье теснило ей младую грудь, душа ждала — кого нибудь. Кого-нибудь — это, вообще-то, кого угодно. Любого мужчину, который хотя бы приблизительно соответствовал заданным критериям. Как вы думаете, это любовь?

Алина насупилась. Маша задумчиво вертела в пальцах фантик от конфеты, парни растерянно улыбались и переглядывались.

— А почему нет? — решилась наконец Маша. — Ну, дождалась, ну увлеклась — и что? Надо же с чего-то отношения начинать. А там уж пойдет, не пойдет… По-всякому бывает.

— Справедливо. Есть еще мнения?

— Честно говоря, это вообще на любовь не похоже, — подняла голову Алина. — Ну, то есть, конечно, похоже… Но это не та любовь, что между людьми. Это, скорее… ну, типа… это как фанатеешь по персонажу. Тони Старк лучший, Роберт Дауни офигенный. А какой он на самом деле — да черт его знает? И не очень-то интересно, если по-честному. Вдруг окажется, что козел? Нет, лучше представлять, что Роберт Дауни котик.

— И в личную жизнь такое тащить? — скептически хмыкнул внезапно оживший Андрей.

— Зачем? Просто сидишь, фичочки читаешь, кино в тысячу первый раз пересматриваешь. Да… — задумалась, погрустнев, Алина. — Не повезло Тане. В ее времена фиков еще не придумали.

— Откуда ты знаешь? — тут же встрял в дискуссию Маркушев. — Может быть, очень даже придумали. Сидела Таня, строчила ручкой в тетрадке фичочки про Онегина рейтинга столько не живут.

— Но это же девятнадцатый век!