Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 101 – Юлия Стешенко

— Это просто великолепно, — Сокольский швырнул в миску последнюю картофелину. Круглый белый бочок тускло блеснул в солнечном луче. — Но я не понял. Что вы сделали со своей юбкой? Подпороли заранее?

— Нет, ну что вы. Подпоротой шов выглядит слишком аккуратно. Я локально состарила ткань. Когда Мейбаумова со мной столкнулась, я легонько наступила на оборку — и она, конечно, же оборвалась. Вот, посмотрите, — Ирена, сняв с огня сковороду, присела и завернула подол. — Видите? Вот здесь, где булавкой сколото.

— Да, действительно. На вид этой ткани лет сто, — Сокольский осторожно потрогал пальцем ветхий до прозрачности креп. — И что же теперь? Вы выбросите платье?

Он оббежал Ирену с головы до пят оценивающим взглядом. Было очень странно осознавать, что мужчина оценивает не ее женские стати, а платье — новизну, фасон и предполагаемую стоимость.

— На вид недешевое… — подтвердил неприятное Сокольский.

— Весьма. Я ведь изображала паненку из хорошей семьи, — Ирена пригладила ладонью гладкую прохладную ткань. — Выбрасывать я ничего не буду. Я ведь не полная дура. Отнесу той швее, которую посоветовала Мейбаумова, пусть починит. Вдруг они между собой общаются? Тогда швея подтвердит, что я последовала совету мудрой пани.

— А швея может понять, что это не случайная дыра, а магия?

— Вряд ли. Скорее всего, она решит, что молоденькой дурочке подсунули негодное платье. Но даже если поймет… Мало ли почему на ткань силой воздействовали. Может, пятно убирали да перестарались или еще что-нибудь в этом роде, — легкомысленно пожала плечами Ирена. — А вы не стойте, не стойте. Режьте картошку.

Поставив на огонь кастрюлю с мясом, она тщательно соскребла со сковороды золотую от жира муку.

— А это для чего? — тут же заинтересовался Сокольский.

— А это мы потом в бульон добавим. Получится замечательный соус — густой, мясной, ароматный.

— Ну надо же. Сколько вы знаете кухонных премудростей, — хмыкнул Сокольский. В этом хмыканье слышалась то ли насмешка, то ли зависть. Ирена выбрала второй вариант — как более приятный.

— Естественно. Я… — она осеклась, прикусив губу. «Я столько лет мужа кормила» — не самое разумное, что можно сообщить внимательному собеседнику. — Я столько лет маме помогала, — нашлась наконец-то Ирена.

Сокольский паузу явно заметил, вопросительно приподнял бровь, но ничего не сказал. Просто продолжил резать картошку — молча, с механической ювелирной точностью. Одинаковые, будто под копирку, брусочки он перекладывал в глубокую фаянсовую миску.

— Все. Вода закипела, — с облегчением сменила тему Ирена. — Заканчивайте скорее. Сейчас мясо немного проварится, и будем картофель засыпать.

Говядина булькала в кастрюле, распространяя по кухне густой сытный дух. Ирена потыкала в нее вилочкой, проверяя, достаточно ли мягко.

— Отлично! Давайте картошку.

Сокольский послушно протянул миску. Ирена осторожно выгребла содержимое, белые кубики звучно булькнули в темный бульон.

— Ну вот. Теперь ждем.

Кивком указав на стол, Ирена села. Сокольский последовал ее примеру с некоторым удивлением на лице. Что, в общем-то, было логично. Не каждый день посторонние девицы у него в доме распоряжаются.

— Па-а-ап?

Дверь медленно приоткрылась. В нее просунулась темноволосая головка — словно выглянул из норки зверек. Агнешка, настороженно оглядев кухню, еще немного приоткрыла дверь, протиснувшись в нее боком. В одной руке она держала книгу, в другой — белого мехового зайца.