Книга Небо внизу, страница 145 – Юлия Стешенко

— Госпожа Дюваль делает для меня намного больше того, что предусмотрено контрактом. И я должен… должен… быть благодарным.

— Ага. Вот оно значит как. Понятно… А когда ты слюной на эту магическую метелку капаешь – это тоже из благодарности?

— Рене! Я никогда…

— Что, правда? Совсем-совсем никогда? Да ты на свою Дюваль таращишься так, что скоро дыры в ней взглядом прожжешь! Я вот знаешь что думаю? Когда ты меня за задницу лапаешь – ты вообще понимаешь, что это моя задница? Или закрываешь глаза и ведьму свою представляешь?!

— Нет! Чего ты взвилась? Я просто сказал, что вечером должен остаться дома. У нас… у госпожи Дюваль серьезный заказ, может понадобиться моя помощь, и я не могу уйти! При чем тут твоя задница?

— При том! Если ты по-прежнему хочешь за нее держаться – определись, кто тебе важнее: эта тощая стерва или я!

— Госпожа Дюваль не стерва!

— Вот! Теперь ты ее защищаешь!

— Я не защищаю! Просто ты не права!

— А ты, само собой, прав! Никто так не разбирается в людях, как Томас Макбрайд!

— Нормально я разбираюсь…

— Конечно. Еще бы. Именно поэтому ты на двадцатилетнем контракте болтаешься. Потому что в людях умеешь разбираться! Вот увидишь: эта стерва выжмет из тебя все, что можно выжать. А когда ничего не останется, просто выбросит.

— Госпожа Дюваль никогда так не сделает.

— Какой же ты все-таки идиот, Томми, – невесело засмеялась Рене. – Именно так ведьма и сделает. Использует тебя, подкармливая крошками заботы, а ты, как собачка, будешь наизнанку выворачиваться, чтобы за ушком почесали. Но когда ты устанешь прыгать по свистку, Дюваль сдаст тебя в банк – и на следующий день забудет, кто такой Томми Макбрайд. И вот тогда ты пожалеешь, что выбрал ее – но будет поздно!

Пригнувшись еще сильнее, Тео нырнула в куст. Разлапистая ветка вцепилась ей в волосы, остро обломанный сучок впился в спину, но счет шел на секунды. Яростно вбивая каблуки в спекшуюся землю, блондинка промчалась мимо сирени, как идущий на взлет чартерный борт, и скрылась за поворотом.

Какое-то время царила тишина, нарушаемая только карканьем одинокой вороны. Потом хлопнула калитка, прозвучали медленные, усталые шаги… Скрючившись в своем неудобном укрытии, Тео терпеливо ждала. Минут через десять она все-таки решилась вылезти и, отряхнувшись от мусора, как ни в чем не бывало направилась к дому.

Из кухонного окна уже тянуло кошмарнейшим, безнадежно переваренным кофе.

Записка от предстоятеля Валле застала Теодору на кухне. Она меланхолично взбивала яйца со сливками для омлета, когда в окно заглянул Том.

— Вам письмо!

Взяв протянутый конверт, Тео хотела отложить его на полку, но Том торчал в окне, как портрет в раме, и глядел тоскливыми глазами.

— Ладно, сейчас прочту.

Отставив миску, Тео сломала сургуч и пробежала взглядом несколько строк.

— Ну, что там?

— Ничего. Меня приглашают сегодня в храм.

— Здорово! Тогда я сейчас голову помою. Пока сухие ветки жег, так дымом провонялся, что глаза режет.

— Предстоятель приглашает только меня.

— А. Ну… ясно, – мгновенно сник Том. – Тогда я это… ну… клумбу еще подрыхлю. И книги в библиотеке на полки расставлю.

— Отличный план, – Тео вылила яйца на сковороду, в которой золотился карамелизированный лук, и щедро сыпанула поверху натертого сыра. – Извини, что так получилось. Я помню, что мы вычислили этого парня с благословениями вместе. Все, что смогу рассказать тебе после визита в церковь, я обязательно расскажу.