Книга Зажмурься и прыгай, страница 86 – Юлия Стешенко

— Водяру ты приносил! И картошку.

— А ты чего хотел? Черной икры и шербета? Уж извини, что я зарабатывать нормально не мог. Приходилось за сопляком безмозглым приглядывать, уроки с ним делать. Думаешь, легко это? Изо дня в день, изо дня в день… Как белка в колесе, — по лицу отца скользнула болезненная гримаса. — Да я с тобой, как в тюрьме жил!

— А я с тобой — как на курорте?

— Курорт не курорт, а свой кусок хлеба ты имел. Голым не ходил, от холода зимой не помер. Я свои родительские обязанности всегда выполнял.

— Ага, — сообразил наконец Лесь. — Так ты, значит, пришел с меня сыновий долг требовать.

Это было так глупо, что даже смешно. Лесь, не удержавшись, хихикнул, начисто ломая пафос момента, и отец гневно раздул ноздри.

Когда-то давно Лесь чуть ли не ссался от ужаса, увидев у него такое выражение лица. Потому то на руку отец был скор. Вслед за гневной гримасой следовал удар, потом еще один, еще… Пока отец не решит, что достаточно. Что наказание соответствует преступление. Но прошло время. Лесь вырос. И научился бить в ответ. Отец быстро усвоил, что за удар получит удар, и кулаками размахивал гораздо реже. Но больно можно сделать не только физически.

— Тебе, значит, смешно? Молоде-е-ец. Правильный подход к жизни. Забывать добро, бросать семью и бежать туда, где лучше кормят. Как сявка бродячая. Где подачка жирнее, там и дом. Весь в мамашу.

Лесь застыл. Гнев краской ударил в лицо, горячей волной прокатился по телу, перебивая дыхание.

— Не вспоминай про маму.

— Да как же тут не вспомнить! Она ведь точно так же с ебарем своим сбежала, даже записки не оставила. Я на работу — а она вещи в чемодан и в машину.

— Был бы ты нормальным, не сбежала бы!

— Да что ты говоришь? Если плохой был именно я — почему же она тебя не забрала? Места в машине не хватило? — улыбка отца превратилась в оскал. — А может, она от тебя сбежала? Устала истерики твои слушать и сопли подтирать?

Лесь буквально услышал щелчок. Как будто кто-то перекинул в голове тумблер — и белое зарево ярости полыхнуло, сметая остатки самоконтроля. Ощерившись, Лесь ухватил отца за грудки, наматывая грязную куртку на кулаки.

— Заткнись! Пошел вон, пока я тебя пинками не вынес!

— Ах ты сопливый ублюдок!

Отец отвесил затрещину, ухо привычно обожгло болью, и Лесь, коротко размахнувшись, ответил прямым в челюсть.

Это даже дракой нельзя было назвать. Они просто сцепились, вколачивая друг в друга кулаки, толкаясь, пинаясь. Отец что-то орал, Лесь уже не понимал, что, только чувствовал капли слюны на лице. Он бил, бил и бил, задыхаясь от обиды и злости. А потом почувствовал, как что-то тащит его назад, кто-то тащит — гребаный Збышек, какого дьявола, ну нахрена ты влез! Перед лицом вдруг оказалась Яська, совсем рядом, так, что Лесь не видел ничего, кроме ее широко распахнутых, полных ужаса глаз.

— Лесь! Успокойся! Успокойся!

За ее спиной маячил отец. Отпустив Леся, Збышек переключился на его противника, сноровисто заломив назад руки. Сразу видно капитана команды — не раз, видимо, приходилось парней разнимать.

Отец, красный от ярости, с капающей из разбитого носа кровью, продолжал кричать и рваться, взбрыкивая в воздухе ногами.

— Неблагодарный ублюдок! Мать твоя была шлюхой, и ты весь в нее! Нихрена не надо, кроме сладкой жизни! Я растил мужика, а получилась шавка!