Онлайн книга «Баллада о неудачниках»
|
— Вот, — сказала Вилл. — Теперь не так паршиво. Иди в зал. — А ты? — А я домой. Передай принцу мои глубочайшие извинения. Борьба с обитающим в горах чудовищем подточила мой хрупкий женский организм, бла-бла-бла. Наплети чего-нибудь, короче. — Хорошо. Вилл медленно, опираясь о камни, начала спускаться со стены. Глубоко вдохнув, я закрыл глаза. Выдохнул. Открыл глаза. — Погоди! — Что? — Если расследование не в ту сторону повернет… Я тут придумал одну штуку… Чтобы ты остаться могла… — Это какую же? — склонила голову набок Вилл. — Ты должна выйти за меня замуж. — Что?! — Замуж. За меня. Выходи, — во рту стало сухо, как в пыльной дарохранительнице. Где-то на задворках сознания прощально звякнули триста фунтов купца Элфорда. Посуда, подсвечники и сарацинские ткани… — Я все продумал. Если я на тебе женюсь, и ты сможешь остаться в Нортгемптоне. — Вот как… — Вилл, прищурившись, смотрела на меня со странным выражением лица. — И зачем же мне здесь оставаться? Этот вопрос врезался в меня, как гребаный таран. Зачем… Зачем? Зачем. Зачем ей оставаться в Нортгемптоне? С чего я вообще взял, что она хочет остаться? С чего я взял? С чего я взял… Мысль металась в голове, как чугунный шар, рикошетя от стенок черепа. Зачем ей оставаться? С чего я взял, что она захочет остаться? Не дождавшись ответа, Вилл пожала плечами и молча спустилась со стены. А я остался стоять, бессмысленно глядя в темноту ночи. Зачем ей оставаться. Да совершенно незачем. Должности нет, денег нет, королевских милостей нет. Правда, есть сэр Марк — но толку с сэра Марка, как с хера на обедне. С чего я… С чего я вообще… Зачем ей оставаться? Чтобы разговоры со мной разговаривать? Сидеть у очага, попивая вино с сахаром? По Рокингему со мною таскаться? Тоже мне, великая ценность — разговоры… Кому они вообще нужны. Разговоры эти. Вот отец с матерью каждый день волком друг на друга смотрели — а тридцать лет вместе прожили. Безо всяких, мать его, разговоров. А я ведь от выгодного брака собрался отказываться. Триста гребаных фунтов, посуда и подсвечники. Дурак. Господи, какой же я дурак. Содрав чертово заговоренное кольцо, я, размахнувшись, швырнул его в черные волны травы. Крохотная серебряная искра коротко блеснула в лунном свете — и тут же погасла. Тяжело дыша, я уперся в холодный камень стены. Перед глазами почему-то стояла царапина на скуле. Та, которую я не лизнул. Во рту было солоно, словно от крови. Глава 63, в которой Марк говорит, что думает Неделя ползла, как сопля по стене. Я забивал дни делами, старательно убеждая себя в их неизмеримой важности, а вечером надирался в трактирах. Человек благородного воспитания, опьянев сверх меры, избегает встречи с благородными дамами. Вот и я избегал. Встречался исключительно с неблагородными. Слаба богу, что с ними разговаривать не надо. Если бы я был трезв, я бы, конечно, заехал к Вилл. Мы же воспитанные люди. Но трезв я не был. Поэтому не заезжал. А когда все-таки повернул на узкую, выложенную брусчаткой улочку — ставни дома была закрыты. Если бы Вилл хотела остаться — она просто сказала бы «да». Но она не сказала. Значит, не хотела. Ну и к дьяволу. Я проехал мимо безглазого темного дома, не оглядываясь. У менестрелей в балладах все красиво. Когда благородный рыцарь расстается с прекрасной дамой, он проливает слезы, молится Деве Марии и слагает стихи. Наверное, я был недостаточно благородным. А может, Вилл — недостаточно прекрасной. |