Книга Баллада о неудачниках, страница 85 – Юлия Стешенко

— Что, страшно? А ты кур не жри.

Я задумался было, как эту пакость везти, потом решил, что лучше глаз с поганца не спускать, и пристроил впереди — так, чтобы держать, если что, удобно было. Ну или по башке треснуть. Брауни подзатыльники это явно на пользу. Хотя чего там — это всем на пользу, главное не увлечься. Ворон отнесся к идее без вдохновения, но мужественно терпел, только фыркал и прял ушами, приплясывая на месте.

— Ну, тихо, тихо. Ты же не курица.

Поначалу я хотел поехать к Паттишаллу, показать улов. А потом передумал. Зачем? Вряд ли Паттишалл восхитится моими сообразительностью и мужеством. А вот то, что я чужую работу вместо своей делаю, — это да, это заметит. Да и таскаться туда-сюда с вонючкой в обнимку… Я развернул Ворона и решительно направился в сторону Рокингема. Раньше начну — раньше закончу. И котту выброшу. Боже, ну как же смердит.

В лесу брауни воспрял. Он зашевелил влажным черным носом, раздувая ноздри, задергал задними лапами и что-то залопотал.

— Тихо сиди! Пристукнуть тебя и сейчас не поздно! — я отвесил ему леща, чтобы не трепыхался. Углубляясь в лес, я мысленно прикидывал, найдет ли этот сукин сын дорогу обратно. По всему выходило, что найдет. Но не кружить же по Рокингему до заката! Я остановился, спешился и снял брауни.

— Слушай меня. Я тебя сейчас развяжу. Но если вздумаешь кусаться — пеняй на себя. Понял?

Брауни меня не слушал. Он водил глазами по кронам деревьев, лопотал и подергивал лапами.

— Ладно, черт с тобой. Иди.

Я распутал узел и дернул цепь, отчего брауни завертелся в траве, как веретено. Остановившись, чудила сел, ошалело потряс головой, посмотрел на меня искоса — и исчез. Появился в пяти шагах справа, мигнул, исчез, объявился у самой опушки леса и рванул в кусты, с треском ломая ветки. Ух ты! Ну надо же! Я проводил уродца взглядом, взял Ворона за повод и направился в сторону тракта. Трава пружинила под сапогами, в ветвях орали утренние гимны птицы, а небо над кронами было розовое и оранжевое, будто кожура спелого яблока. Начинался отличный день. Просто замечательный. Бывают такие дни, когда все удается. И это один из них. Точно.

Паттишалл не заметил моего отсутствия. Вообще. Ни слова не сказал об этом. Мы мило побеседовали, потом позавтракали, и этот мелкий прыщ даже был любезен — настолько, насколько вообще может быть любезен Паттишалл.

В замке появилась новая служанка — симпатичная глазастенькая чернулечка. Я, в общем, предпочитаю беленьких, но предрассудки мне чужды. А в этой чернулечке что-то было. Определенно было. И улыбалась она весьма значительно. Со знанием дела. Люблю таких!

В обед со мной все-таки связалась Вилл. Глаза усталые, физиономия расцарапанная, волосы грязные, будто она их в свиное корыто макала — но в остальном Вилл была в норме.

— Не разбудила? Я хотела раньше тебя вызвать, но подумала, что ночь, наверное… Я не мешаю?

Ну вот что за человек-то такой?

— Рехнулась? Да я уснуть не могу!

Нет, ну а что? Я ведь и правда не спал.

— Извини, я…

— В следующий раз буди. Лучше увидеть тебя наяву с головой, чем во сне — без головы.

— Марк, солнышко, тебя мучили кошмары? Ты такой милый.

— От милой слышу. Я ночами не сплю, а ты издеваешься еще.

— Ты думаешь, я на это способна?

— Еще как способна! Точно нормально все? Эти вот, здоровые…