Книга Баллада о неудачниках, страница 97 – Юлия Стешенко

— Это были заготовки на амулеты. Мелкие, как козье говно. Большое тебе спасибо, Марк.

— Поколдуешь — сами соберутся. Свет зажги!

Передо мной вспыхнул зеленоватый шар и медленно поплыл вперед, к лестнице. В его свете все казалось каким-то странным, нереальным. Как в дурном сне, когда мир вокруг сгущается, наливается угрозой, как спелое яблоко — соком. Тени клубились, плыли по стенам, будто мертвецы подо льдом.

Ладно, хер с ним, пусть будет зеленый. Лоб не расшибу, и то ладно.

Я поднялся по лестнице и остановился у закрытой двери.

— Ты оделась? Можно заходить?

— Погоди немного.

Ага! Так я и знал! Вилл голышом спит.

Я прислонился к стене, бездумно поглаживая тонкую сетку шрамов, протянувшуюся по шее. Мысль о том, что женщина с другой стороны двери прямо сейчас бегает по комнате в чем мать родила, была весьма приятной — и я додумал ее до конца. Времени хватило с лихвой. А потом дверь распахнулась, и я увидел Вилл — уже вполне одетую. Сидя на кровати, она торопливо шнуровала ботинки. Всклокоченные волосы торчали в стороны, будто клубок смятой проволоки.

— Все, — выпрямившись, она одернула куртку. — Я готова.

— Еще нет. Причешись, ты же на ведьму похожа, — я бросил Вилл расческу.

— А не должна? Что там у тебя за труп? По моей части? Здесь или за городом? Ехать далеко? — Вилл драла волосы, как крестьянин — дохлую овцу, и на каждый рывок приходилось по вопросу. Если не заткнется, буду я по Норгемптону с лысой ведьмой таскаться.

— Женщина. Лет двадцать пять, наверное. Не присматривался. В городе — недалеко, почти в центре. Думаю, ее обглодал оборотень.

Вилл замерла с расческой в руке — будто для благословения ее подняла.

— Почему оборотень?

— А кто еще? Не дракон же. Дракона бы сразу заметили. Оборотень может ходить по городу, как обычный человек, а нападать, как зверь.

— Ну да. Логично. Все, нормально с волосами?

— Ну…Заколи их, что ли. И поехали.

Когда мы вернулись к проулку, перед ним уже собралась небольшая толпа. Точнее, не толпа, кончено. Так, человек пять.

— Пошли вон! Вон отсюда, отребье! — я двинул на них коня, и зеваки брызнули в стороны. — Прочь! Прошу вас, миледи.

— Вы очень любезны, сэр Марк. Так галантно меня к расчлененному трупу еще никто не приглашал.

— А он и не расчлененный. Просто поеденный.

В проулке я выбрал место посуше и помог Вилл спешиться.

— Под ноги гляди. Тут дерьма по колено. Буквально. Шагай за мной, а то вляпаешься.

Бедняга с факелом стоял, привалившись к стене, и отчаянно зевал.

— Все в порядке, милорд. Никого не пускал, как вы и велели.

Я покосился на потоптанные в кашу отбросы.

— Да неужто?

— Никого, милорд! Клянусь! Вон там они стояли, глядели. А ближе — ни-ни.

— Вон там! А если именно там следы убийцы были? Идиот! Дай сюда факел, тупица, и отойди подальше. Пользы никакой — так хоть мешать не будешь.

Я подвел Вилл к телу.

— Вот. Полюбуйся.

Вилл попробовала было присесть, подергала левой ногой и скривилась.

— Стой. Подвинься, — я подобрал полы котты и опустился на корточки. — Обопрись на плечо. Ну, как тебе?

В свете факела пустое нутро казалось не красным, а черным. На самом деле девица была похожа не на курицу — на заеденную свинью. Нет, на лань. Все же женщина. К тому же мертвая. Надо бы полюбезнее.

Вилл брезгливо, двумя пальцами, оттянула окровавленный ворот блио.