Книга Баллада о неудачниках, страница 98 – Юлия Стешенко

— Если это оборотень, то очень воспитанный. Гляди, какие ровные края у ран. Это не грызли, это резали.

Мда.

Я почувствовал, как жар поднимается от шеи к щекам. Уши, наверное, полыхали не хуже факела. Вот какого хера не посмотрел? Какого?! Ведь очевидно же!

Я молча таращился на труп. Теперь я видел и ровные разрезы на ткани — блио не рвали, его вспороли, и нетронутые кучи мусора. Если бы тут оборотень топтался, он бы все разворотил. Я помню, как вертятся в бою эти твари.

Ну вот какого хрена! Я же как лучше хотел! Чтобы быстрее!

Было обидно. И из-за ошибки этой дурацкой, и от того, что спешил зря — Вилл в поисках обычного убийцы вряд ли поможет.

— Думаешь, это был человек? — наконец-то признал я очевидное.

— Похоже на то.

— И зачем человек стал бы кому-то глотку в лоскуты кроить? Чтобы разрезать, разок полоснуть-то и нужно. Ну два, если совсем уж криворукий. А вот это вот — зачем?!

— Мне-то откуда знать. Может, убийца — псих. Может, демонстративная месть. А может, убийца ненавидел эту женщину со страшной силой.

— Спятила? Я Паттишалла терпеть не могу — но глотку же ему до сих пор не перерезал.

— Не все такие сдержанные.

Владелец трупа нашелся быстро. В смысле, муж убитой. Некий Томас Вуд, владелец мясной лавки, заявил, что дорогая и горячо любимая супруга в сопровождении служанки ушла вчера вечером к подруге. И не вернулась. Я провел беднягу в погреб и откинул рогожку.

— Она?

Томас Вуд позеленел и свалился без чувств. Ну надо же, какие у нас мясники чувствительные пошли.

Очнувшись, Томас перекрестился, выжрал полкувшина вина и закусил луковицей. Окрепнув духом и телом, он был готов к беседе:

— Ушла Хелен после обеда. С собой взяла то ли шитье, то ли вышивку… Корзину с тряпьем, одним словом. Она вечно с собой эту ерунду таскала, когда в гости шла. Взяла, значит, корзину, оделась покрасивее — и за порог.

— А служанка? Ты говорил, что жена из дому не одна ушла.

— Конечно, не одна! Хелен всегда затемно возвращалась. Что ж ей, одной по улицам бродить, что ли? Нет, только со служанкой. А что? Женщина пожилая, строгая, разумная.

— И вчера эта разумная женщина вернулась одна?

— Нет, милорд. Вообще не вернулась.

То есть у нас где-то еще одна покойница валяется?! Пожилая и строгая?

— И ты не пошел искать жену?

— Нет, милорд. Я подумал, она у подруги заночует. Так уже бывало. Засидятся допоздна, а потом, чтобы ночью не бродить, спать укладываются. А утром Хелен чуть свет домой бежит.

— Но сегодня Хелен не прибежала.

— Нет.

— А служанка?

— Служанка пришла. Здоровехонька.

— И что рассказала?

— Она вчера Хелен до дома проводила, до дверей. Потом домой ушла, а что дальше было, не знает.

— А ты, значит, жену не видел?

— Нет, милорд.

— Отлично. Служанка сейчас где?

— В лавке, конечно. Где ж ей еще быть. Торговля-то идет.

— Ну да. Торговля не должна останавливаться, как же я сам не сообразил. Значит так, Томас. Сейчас пойдешь в лавку. С тобой я отправлю пару стражников. Покажешь им строгую женщину — пускай сюда приведут. Понял?

— Понял, милорд.

Томас вскочил со стула, прижимая к груди затасканный колпак.

— Милорд!

— Чего?

— А когда Хелен забрать можно? Похоронить ведь надо. Негоже это.

— Да хоть сейчас. Пока не заво… Гм. Чем быстрее, тем лучше, я хотел сказать. Сейчас на улице жарко.