Онлайн книга «Баллада о неудачниках»
|
— Нет, погоди! Возьми лучше это! Разодрав на клочки пеструю обертку, она подсунула мне нечто длинное и коричневое. — Ты шутишь? По форме и цвету новое угощение напоминало собачье дерьмо. — Да ладно тебе. Это вкуснее апельсина! — Спасибо. Я не голоден, — вежливо ответил я, осторожно отползая к стене. — Это вкуснее, чем сахарный сироп, — коварно сменила аргументы Вилл. — Попробуй! И снова сунула мне под нос коричневую мерзость. Господи, помилуй меня. Я посмотрел на Вилл. Посмотрел на мерзость. Снова посмотрел на Вилл. Человек примчался ко мне по первому зову. Ушел с праздника, всю ночь не спал, доставал лекарства и апельсины… И эту вот дрянь. Вез в гребаный, мать его, Нортгемптон. Торопился. Старался. Ладно. Черт с ним. Была не была. Как-нибудь да переварится. Глубоко вдохнув, я откусил маленький кусочек. Вилл таращилась на меня в предвкушении. Окаменев мышцами лица, чтобы не скривиться от омерзения, я медленно начал жевать. Твою мать! Оно вкусное! Вкусное! Вот эта вот липкая коричневая дрянь была лучше сахарного сиропа, и лучше карамели, и яблок в меду. — Ага! А я говорила! Я говорила! — торжествующе завопила Вилл, подпрыгнув от возбуждения. — Вот, держи. Она сунула мне остаток палочки в руку, схватила сумку — и на кровать пролился рог изобилия. — Вот, держи еще! Это тоже батончики. А это шоколад — почти такое же, но без начинки. Фруктовые тянучки. Апельсины — ну, апельсины ты знаешь, фиг с ними. Тут — печенье. Тебе понравится, сладкое, аж задница слипается, специально выбирала. Нож. У вас тут ужасное железо, это кошмар какой-то. Вот, посмотри. Я выбирала по длине как твой кинжал, и лезвие поуже. Фляга. Ваши бурдюки — это ужас. Аккуратнее с флягой, там бренди, не пей! Ты на антибиотиках, тебе нельзя, сюда дай, потом! Это что? А, орешки в шоколаде. Тоже вкусно. Это… не помню. Попробуешь — скажешь. О! Банан! Как его не сплющило? Банан сразу съешь, он быстро портится, только кожуру сними, это легко, просто вниз потянуть. Тебе почистить? Хочешь? Давай! Вилл тарахтела, забрасывая меня пестрой ерундой — какими-то лакомствами в ярких обертках, странными плодами, я ничерта не понимал и запутался в названиях почти сразу, просто лежал, и молча слушал, и смотрел. Я не знал, что сказать. Не знал. Это же даже не гребаное, мать его, Рождество. Сколько это стоит вообще? — Не надо было… — Да ладно, тут пять минут дела! Я все равно мимо магазина проходила. Черт, карамельки забыла! Напомни мне, чтобы я в следующий раз привезла карамельки. И газировку. Газировка тебе точно понравится… Может, вина игристого? Сладкого? Или ликер? Что еще такое — с сахаром? Даже в голову ничего не приходит… — Я брауни поймал, — некстати сказал я. Вилл замерла, прекратив обстрел кровати конфетами. — Серьезно? Как?! — Загнал в огненное кольцо и скрутил серебряной цепью. — Отлично! — вскочила с пола Вилл. — Просто отлично! Без грамма маны поймать брауни! Да я магов знаю, у которых эти вонючие поганцы сбегали. Марк, ты рожден для этой работы! У тебя талант! Я знал, что она скажет про талант! Знал-знал-знал. Потому что у меня талант. А к придворной жизни у меня таланта нет! Я воин, а не лакей! Внезапно утратив запал, Вилл опустилась на сундук, широко зевнула и потерла лицо руками. Я вдруг увидел ее — целиком. Нелепые, неуместные, неприличные штаны в облипку. Мокрая испачканная рубашка. Растрепанные волосы. Под глазами у Вилл залегла синева, а кожа была бледной, как у покойника. Когда я ее через кольцо позвал? Сколько времени вообще прошло? Когда в последний раз Вилл спала?! |