Книга Одержимость жестокого принца, страница 103 – Ксения Есенина

Женщина оборачивается, и на нас уставляются до боли знакомые глаза, только не синие, а карие. Я даже с шага на мгновение сбиваюсь. А затем рядом с женщиной возникает Шайла. Её поразительное сходство с женщиной наталкивает на мысль о родстве.

Они сторонятся, чтобы пропустить нас. Женщина почтительно склоняет голову, так что волосы закрывают ей лицо.

Вдруг моя мать останавливается и, внимательно всматриваясь в женщину, спрашивает:

— Мы знакомы?

— Мам?! Ты что тут делаешь?

Профессор Адамс отступает в сторону, и мама тут же бросается ко мне, заключая в крепкие тёплые объятия.

— Зачем ты приехала? — спрашиваю всё так же изумлённо, когда мы отстраняемся друг от друга.

Мама ласково убирает мои волосы за уши, глядя на меня с улыбкой.

— Ты разве мне не рада, дочка?

— Конечно, рада! Просто… Я не понимаю. — Хмурюсь, когда на ум приходит неприятная догадка. — Ты здесь из-за Нейта?

— Из-за Нейта? — недоумённо переспрашивает мама.

Встряхиваю головой. Вот же глупая, да как бы мама успела так быстро приехать, даже если бы каким-то образом узнала о произошедшем?

— Да, мы… — осекаюсь, — то есть я видела его сегодня в Нарвилле. Странное совпадение, вот я и подумала, может, вы каким-то образом прибыли в город вместе.

Мама презрительно фыркает.

— После того, что он устроил, я не позволю этому мерзавцу даже приблизиться. — Она обеспокоенно всматривается в моё лицо. — Надеюсь, он не причинил тебе вреда?

В горле встаёт комок, но меньше всего мне хочется вспоминать в подробностях ту мерзкую сцену, поэтому я отвечаю обтекаемо:

— Нет, он… вёл себя отвратительно. Но всё обошлось. Я в порядке.

— Ну и отлично.

Мама берёт мои руки в свои, проводит пальцем по серебряному колечку, которое едва не потерялось и вернулось ко мне благодаря Каю.

— Всё же как ты оказалась в Академии? — спрашиваю в третий раз.

Мама беспечно отмахивается.

— Проезжала мимо по делам, решила наведаться. Я очень по тебе соскучилась, Шайла, к тому же переживала, сможешь ли ты тут… нормально устроиться.

Совсем не обижаюсь на неё за такие слова. Знаю, что она не пыталась меня задеть, а вправду проявляет искреннее участие в моей судьбе. За почти три месяца учёбы я написала ей только одно письмо, поэтому о новостях последних полутора месяцев она не знает.

— Ну-ка, покажи мне доску почёта, Шайла. Хочу увидеть свою дочку там, где ей и полагается быть, — среди лучших!

Подвожу маму к развешанным на стене вестибюля портретам. В её глазах разгорается гордость, когда она говорит:

— Кто бы мог подумать, что простая городская девчонка без связей сможет только своим трудом добиться таких успехов за такой короткий срок?

— И без магии, — напоминаю о самом важном.

— Именно.

За нашими спинами раздаются шаги, а затем приятный вежливый мужской голос:

— Мьес Шайла, вы уже вернулись?

Синхронно оборачиваемся к Мэтью Коллинзу.

— О! — выдаёт он, озадаченно нас разглядывая, явно подмечая сходство. — Прошу прощения, мы не знакомы. Я Мэтью Коллинз, скаут компании «Герберт и Герберт».

Мама заметно поражена. Она раз тысячу слышала от меня про «ГиГ», попасть в который я могла только в своих самых смелых мечтах. И вот представитель этого гиганта обращается ко мне по имени, словно к хорошей знакомой.

— Большая честь познакомиться с вами, мьер Коллинз, — мама пожимает его руку. — Я мьес Шерман, мать Шайлы. Можете называть меня Кларисса.