Книга Одержимость жестокого принца, страница 81 – Ксения Есенина

Тонкие ноздри Сальвии раздуваются от негодования, но ответить она не успевает, потому что порог оранжереи переступает Эйнар Аренберг. Он настолько высок, что ему приходится слегка склонить голову, чтобы не задеть притолоку.

— В чём дело, профессор? — бесстрастно спрашивает Аренберг.

Он обводит помещение внимательным взглядом, задерживаясь на разбитых горшках и рассыпанной земле. Затем осматривает меня и двух подружек Моран.

— Итак? — приподнимает бровь ректор.

— Адептка Шерман разбила горшки с саженцами каменных цветов, — докладывает Сальвия. — Они только-только прижились, а теперь все до единого погублены! Мьес Риди и мьес Граб стали свидетельницами преступления и любезно задержали виновницу.

— Неправда! — упорно стою на своём и тут же продолжаю, пока меня опять не перебили: — Подумайте сами. Я только приблизилась к десятке лучших адептов. Моя стипендия зависит от поведения и отметок. Я хочу попасть в число практикантов на зимнюю практику. Зачем мне так себя подставлять? Тем более прямо сейчас у меня зачёт по рунам!

Сальвия непримиримо складывая на груди руки.

— Не знаю, что взбрело вам на ум. Но вас застали с поличным!

— Да-да, мы подтверждаем, мы всё видели, — поддакивают подружки Лионеллы.

Аренберг осекает их жестом руки и устремляет на меня взгляд льдисто-серых глаз. Затем спокойно, с расстановкой интересуется:

— Мьес Шерман, если вы действительно не виноваты в случившемся, то как получилось, что вы здесь, а не на занятии, растения испорчены, а на вашей обуви — земля?

Сальвия поджимает губы, явно недовольная дотошностью ректора. Она уже обвинила меня во всём и не настроена слушать аргументы. Обрисованная картина действительно указывает на меня. Только если не добавить к ней несколько очень важных деталей.

Что я и намерена сделать, но едва открываю рот, позади раздаются уверенные шаги. Знакомый голос вонзается в спину ледяными иглами:

— Может, я смогу ответить на ваш вопрос, господин ректор?

Все как один оборачиваются. Я же вздрагиваю. Желудок смерзается в комок льда.

Из глубины оранжереи к нам выходит не кто иной, как Кай Дариус собственной персоной.

Мне приходится сделать усилие, чтобы обернуться. Кай приближается расслабленной неспешной походкой, убрав руки в карманы брюк. Из расстёгнутой на две верхние пуговицы рубашки проглядывает кроваво-красный амулет в золотой оправе в виде солнца. В каждом жесте угадывается, что он ощущает себя хозяином положения.

Его красивое лицо пугающе непроницаемо. Меня обдаёт до боли знакомым свежим ароматом грозового вечера и опасности, когда Кай останавливается рядом со мной. Невольно отступаю в сторону, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие.

Внутри разражается настоящая буря.

«Это он придумал заманить тебя сюда».

Неужели Моран сказала правду? Неужели он собирается меня подставить? Из-за моих отказов? Или из-за того, что я сказала ему в тот вечер, когда нас закрыли в библиотеке? Я действительно не думала, что он воспримет мои слова близко к сердцу — для этого оно как минимум должно быть. Но он мог оскорбиться тем, что я полезла к нему со своим мнением, решила поучить его жизни.

И вот теперь Кай заявляется в качестве свидетеля, когда мне снова грозят штрафные баллы по вине Моран. Что он сделает? Одним своим словом переломит мне хребет, лишив надежд на успешную карьеру?..